Человеческая душа бессмертна

Бессмертие человеческой душиГоворят, что человеческая душа бессмертна. Так ли это? Об этом и поговорим.

Показания здравого разума также с несомненностью удостоверяют нас в том, что земным существованием не оканчивается бытие человека, и что не считая истинной жизни есть жизнь загробная.

В природе вещественной ничто не уничтожается. То, что именуют разрушением, есть лишь перемена формы, фигуры. Огонь, к примеру, спаливает дерево, но по сути огонь лишь разрушает дерево, лишь разлагает его на частички наиболее либо наименее тонкие, как-то: на пепел, пар, газ. Если б можно было соединить все эти частички и взвесить их вкупе, то мы получили бы вес, равный весу дерева. Как следует, дерево не исчезает. Тело животного тоже разлагается, и частички, какие составляли его, служат для составления остальных тел. Если б можно было соединить и взвесить все эти частички, то мы узрели бы, что они равны по весу прежнему телу. Как следует, и тело животного не уничтожено. Искусству людскому нереально направить в ничтожество самую малую частичку материи. Это разумеется. И меж бессчетными исследовательскими работами, произведенными над природой, нет ни 1-го, которое послужило бы подтверждением, что частички материи могут быть уничтожены.

То, что мыслит в нас, конкретно душа, есть существо. Какое это существо? Если б мы помыслили, что оно вещественно, то и в таком случае оно не быть может уничтожено, как и всякий иной предмет вещественный. А потому что оно духовно, то еще наименее подвержено уничтожению; мыслящее и выше, и лучше не мыслящего; как следует, ликвидирование его невообразимо. Потому что нет ничего в нас и вокруг нас такового, что было бы уничтожаемо, то как выйдет, что душа есть единственное существо, подверженное уничтожению? Тело мое сохраняется, а душа, которая мыслит, любит, действует, которая есть образ Божий, почему она не сохранится?

Рассматривая пристально душу, мы замечаем, не считая того, что она не быть может разрушена подобно телу, ни разложена, как тело, на составные части; так как душа есть существо обычное, не вещественное, не составленное из каких-то частиц материи. Оттого душа не подвержена изменениям, которым подвержено тело; и предпосылки, которые действуют на тело, чтоб поменять либо разложить его, не могут действовать на душу, так как она не вещественна. Мы разглядим те подтверждения, какими наука утверждает бессмертие души и уверяет нас, что душа, будучи существом совсем отменным от материи, не быть может разрушена тем, что разрушает существо вещественное.

1-е подтверждение. Тело подвержено неизменным изменениям во всех собственных частях. В человеческом теле, достигшего 20 лет, не существует уже ни одной из числа тех частиц, какие составляли его 20 годов назад. Все, что это тело имело до этого из жестких и водянистых частиц, вошло в состав остальных человеческих тел, растении, минералов, точно так же, как опосля погибели какого-нибудь человека тело его, разлагаясь, заходит в состав новейших тел. Но невзирая на это, душа сохраняет свою личность, т. е. знает, что она та же, как была за 20 годов назад. Ежели же душа остается та же в то время, когда тело меняется совсем, то из этого следует, что душа есть существо хорошее от тела, что она не вещественна, и продолжает существование, невзирая на совершенное изменение, происшедшее в теле, с которым она соединена. Какое различие существует меж тем, что происходит с телом в то время, когда душа соединена с ним, и тем, что происходит с телом опосля того, как душа отделится от него в час погибели? Опосля погибели разложение тела наиболее скорое, до погибели оно медлительнее, постепеннее, незаметнее; но для души это одно и то же, другими словами душа существует и без тела, с которым она была соединена до этого. Не служит ли это подтверждением того, что ее существование непревзойденно и независимо от существования тела?

2-е подтверждение. Если б материя одарена была способностью мыслить, то всякая частичка материи обязана бы мыслить, и мы ощущали бы, что в нас столько мыслящих созданий, сколько в нашем теле частиц материи. Мы, но же, ощущаем совершенно неприятное; мы ощущаем, что мыслящее начало в нас постоянно одно и тоже. С годами и повышением тела человек не приобретает наиболее мыслящих возможностей; его способность ощущать тоже остается одна. Снова, лишается ли человек какого-нибудь члена, ноги либо руки, либо глаза, он с сиим не теряет способность мыслить.

3-е подтверждение. Идея не быть может произведена никаким искусством человечьим. Пусть устраивают, приготавливают, слагают вещества в тыщи разных форм; пусть в продолжение месяцев, годов, веков добавляют туда сколько угодно вещественных стихий, газов, песку, плоти, крови, костей и т.д. – никогда не вспыхнет ни одна искра мысли, не вспыхнет, хотя бы мы исчерпали различные смешения материи и подвергали ее всем законам химии, физики и механики.

4-е подтверждение. Всякая материя занимает место; а мы ощущаем, что начало мыслящее в нас не имеет места; так как оно существует обычным и неделимым посреди огромного количества чувств и мыслей всякого рода, рождающихся в нашей душе. В одно и тоже время я вижу текущую у ног моих чистую волну, слышу пение птиц, ощущаю приятную свежесть, обоняю запах цветов, ощущаю вкус плода, размышляю о принципиальном предмете, и все эти чувства и мысли не смешиваются в душе моей, и то, что во мне мыслит, не непревзойденно от того, что во мне слышит, чувствует и лицезреет. Но если б душа была вещественна и имела бы протяжение, как материя, то эти чувства, эти мысли смешались бы; нереально было бы различить их друг от друга; они составили бы консистенция. Несколько красок, соединенных совместно, составят одну краску и притом совсем хорошую от всех входящих в состав ее. Тело, подверженное толчку почти всех остальных тел, которые действуют на него вдруг в разных направлениях, не уступят направлению ни одних, ни остальных тел, а идет по направлению, происходящему от соединения личных толчков. Итак, единство и обилие мыслей, поражающих душу, свидетельствуют, что она не имеет протяжения, и, как следует, не есть материя. Если б душа была материя, то каждое чувство либо поражало бы всю душу либо одну лишь часть данной нам души. Если б оно поражало всю душу, тогда было бы нечто в роде единства, но единства неявного, не было бы контраста. Если б каждое чувство поражало одну известную часть души, то было бы обилие, но не единство. Существо, которое может обымать идеей и ассоциировать прошедшее, истинное и будущее, нематериально, ибо тогда одна и та же мыслящая сила не могла бы вместить всех этих 3-х предметов, не исказив не разрушив их. А если б было несколько мыслящих сил, то где была бы точка, соединяющая и постигающая все эти три предмета?

5-е подтверждение. Если б душа была вещественна, то можно было бы действовать на нее и вынудить вожделеть того, что она не хочет, точно так же, как можно приневолить руку человека сделать известное движение. А меж тем ни один деспот не может восторжествовать над волей хорошего человека и вынудить его средством самых ужасных мучений совершить грех. Если б душа была вещественна, как тело, то тиран сразил бы и изнурил душу, как покоряют и изнуряют тело. Палач может направить тело в пепел, но он не имеет никакой власти над душей; она остается независящей от всех сил физических, работающих на нее. Воля не быть может разбита, как материя; целая армия не могла бы приневолить благочестивого человека к дурному поступку, если б даже подвергла его ожесточенным мучениям. Целый мир наименее силен, чем воля, эта могущественная способность нашей души.

6-е подтверждение. Но подтверждение ежедневного опыта может служить к утверждению того, что душа невещественна; это – борьба души против тела, эмоциональности, страстей. Когда мощные страсти тревожут нас, когда мощные движения эмоциональности и плоти манят ко злу, душа умеряет их, одолевает. Как следует, она имеет совсем хорошую природу. Если б плоть, кровь, физические склонности властвовали в нас, то было бы нереально противиться им, они властвовали бы над нами, они управляли бы, как им угодно и действовали бы по законам материи чисто физическим. Тогда не было бы свободы в человеке, не было бы ни добродетели, ни долга, ни нравственности, ни религии. Мы могли быть принуждены действовать по законам физическим, могли быть, подобно светилам, принуждены двигаться в пространстве по силе законов движения, тяготения и прочее. Представьте для себя человека, которого наклонности манят ко всем излишествам и который, но, при помощи благодати божественной, есть эталон благоразумия, и вы согласитесь, что наружные предметы материи не имеют над ним власти неодолимой, — а это было бы безизбежно, если б душа не различалась от материи.

7-е подтверждение. Если б все было вещественно в нас, то чувства могли быть практически схожи у всех людей, из-за телесного сходства их. При виде картины, при слушании пения, при известии о несчастии, люди испытывали бы схожие чувства экстаза либо наслаждения, либо печалься, как они испытывают схожие физические чувства, когда огнь жжет их, когда камень падает и ранит их. А мы, но же, знаем, что один остается холоден и невозмутим при виде вида, которое трогает и тревожит остальных до слез.

8-е подтверждение. Из вещественности души вытекало бы еще то, что суждение, размышление, совесть, понятие не служили бы ни чему в человеке; чувство составляло бы все. А мы, но, знаем, что размышление нередко уничтожало опасное действие эмоциональности, что совесть нередко порицает дело, к которому тянет человека эмоциональность, что ради долга и добродетели он держит себя от этого чувствования. Это было бы нереально, если б душа была вещественна, как тело.

Представим еще несколько доказательств бессмертия души, которые заимствуются из нравственной природы человека.

Заметьте сначала, что желание жить и жить постоянно, которое находится в сердечко каждого человека, дано Создателем не без цели. Это есть вроде бы 1-ое указание на бессмертие души, вроде бы 1-ое побуждение готовиться к жизни будущей.

Желание жить соединено с желанием счастья, которого хочет всякий. Эта жажда счастья не утоляется тут; как следует, обязана быть жизнь будущая, где бы могло исполниться это огненное желание нашего сердца. Мы лицезреем, что Бог, давая человеку известные желания, дает вкупе с тем и средства к ублажению их.

Мучимые жаждой, мы можем напиться; голод можем утолить едой; уставши от труда, мы ощущаем нужду подкрепить и обновить свои силы покоем, и благодетельный сон подкрепляет их и обновляет. Но счастья мы ищем непрестанно, и никто нам не может отдать его. Ужели же это счастье нигде не существует? Ужели Бог вложил в нас это желание, не имея намерения удовлетворить его когда-нибудь? Нет, Промысл Божий, который доставляет нашему телу все блага земные, не может навечно бросить нашу душу, алчущую счастья. И потому что счастье не находится тут, то оно обязано существовать за пределами истинной жизни, в жизни будущей, в недрах Божьих.

Есть другое желание, близкое желанию счастья, это - желание усовершенствования, которое, по кратковременности нашей земной жизни, не быть может удовлетворено тут. Нам кажется разумным мыслить, что Бог, даровавший нам это желание, удовлетворит его в жизни будущей. Заметьте, что в данной для нас жизни возможности нашего разума и нашего сердца не развиваются не усовершенствуются до таковой степени, до какой могли бы развиваться и усовершенствоваться. Но Бог не оставляет Собственных произведений неполными, неоконченными.

Как следует, нужно полагать, что по Собственной премудрости Он сберегает для нашего духа другую жизнь, где человек сделается тем, чем быть может.

Человек способен получать каждый денек новейшие зания. От юношества до старости сколько фурроров он в состоянии сделать в науках! Как он может усовершенствовать себя в благочестии! Но же он погибает, и его интеллектуальное и нравственное образование остается незаконченным.

Он мог бы еще больше усовершенствоваться в том и другом; он мог бы лучше изучить волшебные явления мира Божия; он желает искоренить в собственном сердечко пороки и на место их насадить добродетели, — словом, мог бы еще больше приблизиться к тому эталону, который указан Самим Богом. Но погибель останавливает человека, до того как он закончит тот путь, который был должен бы пройти! В таком случае Бог оставил бы Свое дело незаконченным; скажем наиболее, Он попустил бы человеку умереть навечно в ту минутку, когда человек более способен усовершенствоваться! Но можно ли представить, чтоб мудрейший строитель накидал кучу песка на мраморный фундамент, заместо того чтоб окончить здание? Можно ли представить, чтоб отец, давши потрясающее изначальное воспитание собственному отпрыску, запер бы его на остальное время жизни в 4 стенках, заместо того чтоб позволить ему продолжать учение и собрать плоды этого первого воспитания? Так и тут. Нереально, чтоб человек, который любит добро, который стремится к совершенству, которого мысль и чувство даны ему Богом, был остановлен на пути собственного усовершенствования. У кого из нас нет желания выяснить лучше чудеса природы, законы, по коим Промысл заведует миром? У кого нет желания выяснить лучше Виновника всего имеющегося? Какое дитя не хочет созидать отца, которого оно знает лишь по благодеяниям, приобретенным от него? Разве Бог отдал бы нам возможность возноситься идеей к Нему, если б мы должны услаждаться наиболее ясным созерцанием Его природы, Его совершенств, конечной цели творения мира и т. п.

Великолепен образ души, совершенствующейся в правде и добродетели! Ужели Бог уничтожил бы ее, до того как это усовершенствование будет окончено? Совершенство, как и счастье, есть растение не местного мира; оно принадлежит другому королевству.

Всякое растение имеет почву, климат ему характерные, но для совершенства нет тут родины. Где же она, ежели не в будущей жизни? Человек есть венец всего земного творения; но это творение незакончено. Мы — лишь камешки, предназначенные войти в сооружение прекрасного строения; мы находимся в приготовительной школе, где получаются лишь зачатки учения; мы проходим лишь детский возраст того длинноватого века, которому имя «вечность». Погибель лишь совлечет с нас земную и грубую оболочку, недостойную нашего грядущего существования.

Когда мы припомним, что люди, имевшие самое незапятнанное сердечко, непрестанно боровшиеся с неприятелями духовными и прославившие себя обилием побед, как, к примеру, святой апостол Павел, не были убеждены и опосля непрерывных трудов, что достигнули совершенства, к которому стремились; когда подумаем, что Господу обязано же быть приятно созидать те успехи, какие делают в благочестии Его сотворения, приятно созидать, как все они наиболее и поболее приближаются к уподоблению Ему, тогда не можем вообразить, чтоб Бог оставил их на половине пути к добродетели, чтоб Он в заслугу за их хорошие награды даровал им погибель, ликвидирование. Это было бы страшно; это было бы несообразно с благостью и мудростью Божественной!

Чрезвычайно мощное и даже поразительное подтверждение бессмертия души есть кавардак, царствующий в мире нравственном, где нередко хороший человек мучается, а злой блаженствует.

Иоанн Креститель был обезглавлен в темнице по желанию нечестивой Иродиады. Ирод избивает вифлеемских малышей, а сам погибает как правитель. Вообщем, история полна примеров счастливых пороков и злосчастных добродетелей. Но если б мы были обличены достаточной властью, то, естественно, одарили бы человека добродетельного и наказали бы грешного. Ежели же мы, будучи злы по природе, сделали бы это, то ни это ли должен сделать и Бог? Тот, Кто вложил в наше сердечко чувство справедливости, неуж-то Сам сделается виновником несправедливости? И потому что добродетель не награждается тут полностью, а порок не наказывается достойно, то не обязана ли быть иная жизнь, где всякому воздано будет по делам его?

Пусть не молвят, что человек добродетельный, вроде бы он ни был несчастлив, хотя бы был в узах, на эшафоте, на кресте, все-же получает тут свою заслугу в одобрении внутреннего голоса, который гласит ему: это отлично! Пусть не молвят, что злой человек, хотя увенчан был бы честью и славой, хотя восседал бы за прекрасной трапезой, жил посреди удовольствий, получает в угрызениях совести достойную заслугу за свои злодеяния. Правда, что совесть одобряет либо порицает; но этот глас не есть достаточное воздаяние: одобрение есть поощрение преуспевать в добре; порицание есть предостережение от зла. Ежели праведник переносит беспощадные мучения, одобрение совести не препятствует ему ощущать их и быть подверженным беспощадной скорби. Ежели злой человек мучим совестью, то ему просто рассеяться посреди светских наслаждений, коим он предается, и он не ощущает острия совести, пронзающей его. Ежели что способно поддерживать верующего в его горестях, так это надежда венца, обещанного на небе тем, которые на земле течение скончали и веру соблюли. Если б эта надежда не осуществилась, то хороший человек был бы создание злосчастное и Неразумное. И зачем бы он мучился? Для пустого имени, для ничтожества; он был бы жертвой собственной веры, собственной честности, собственной добродетели. Злой человек был бы тогда самым умным человеком; и он выбрал бы благую часть, удовлетворяя Своим страстям, поступая, как внушало ему его сердечко, как казалось его испорченным очам. И если б он достигнул того, чтоб заглушить свою совесть и ожесточить свое сердечко, если б он пил неправду, как воду, и услаждался бы таким макаром расслабленно плодами собственных пороков, то он достигнул бы высшей степени мудрости. Это такие вещи, которые отвратны для всех эмоций души людской. Просто огласить: «добродетель получает тут свою награду», когда философствуешь, сидя расслабленно за обильным столом; Но праведник, который находится в узах, в сырой и темной темнице, которого в дальнейшем ждет лишь эшафот либо костер, получает ли он соответствующее и действительное вознаграждение в сознаний того, что он был верен Богу, добродетели и преуспевал до конца. Нет, Бог не ограничит данной малой, данной для нас ничтожной и практически Жалкой заслугой труды и заболевания человека добродетельного. Бог, Который позволил расти плевелам посреди хорошей пшеницы на поле данной жизни, не для схожего потребления предопределил плевелы и пшеницу. Ежели Он позволил, чтоб в этом мире было смешение благ и несчастий, то это для того, чтоб побудить человека к высочайшим добродетелям. Он никогда не попустил бы, чтоб однообразная участь поняла верного исполнителя законов правды и страшного правонарушителя. Будет иная жизнь! Душа обязана быть бессмертна!

Еще есть одно мощное подтверждение бессмертия в привязанности, которую имеют предки к детям; ах так мы рассуждаем в данном случае: отец и мама обожают собственных деток и, находясь у смертного одра собственного дитяти, они желали бы не только лишь вернуть его к жизни, но сделать так, чтоб оно жило постоянно, желали бы сделать ему рай и устроить его счастье навеки. А что сделали бы предки, то тем паче сделает Бог — Бог, от которого предки получили эту привязанность к детям, Бог, который не может вожделеть ликвидирования того существа, которое сотворено по Его виду, Бог, который даже тогда и, когда является судиею, не перестает быть милостивым папой!? («Воскресное Чтение» 1866 г. Чт. в обществе люб. дух. проев. 1882 г.).

И если б все обязано было окончиться для нас в могиле, то мы не дали бы для себя отчета в цели, для которой Бог даровал человеку понятие о погибели; не лучше ли было бы, чтоб Он сокрыл ее от нас, как сокрыл от животных, которые имеют лишь инстинкт самосохранения, но не знают, что такое умереть. Для чего зря пугать людей? Разве не достаточно одной утраты жизни? Но ежели мы представим существование за гробом и бессмертие души, тогда для нас понятно. Богу угодно было отдать человеку понятие о погибели не для того, чтоб она была для него источником ужаса, но чтоб она внушила ему суровые размышления о жизни, о ее цели, о необходимости приготовить себя к существованию, которое обязано последовать за реальным существованием. То понятие, какое мы имеем о погибели, мне кажется побуждением не страшиться ее. Могу ли я поверить, чтоб Бог извлек нас из ничтожества для того, чтоб вынудить нас страшиться его в продолжение всей нашей жизни, позже опять ввергнуть нас в ничтожество навечно. При таком предположении мы имели бы право огласить Виновнику всего: для чего Ты сделал нас таким макаром? Отыми от нас этот осветительный прибор, который освещает нам нашу злосчастную участь. О человек! Ежели ты должен погибнуть навечно, то сойди с престола этого мира: ты наиболее не владыка; позавидуй участи животного, которое не предугадает не опасается погибели, оно счастливее тебя. Но Боже нескончаемый! Ты не для того обогатил нас Твоими драгоценными дарами, чтоб сделать из их орудие наших бедствий; эта идея оскорбительна для Твоей благости! Ты сделал нас способными осознавать погибель для того, чтоб она служила для нашего назидания: это вроде бы откровение иной жизни, это вроде бы указание на то, что по погибели мы не перестанем существовать.

Решение возражений против бессмертия

Что имело начало, то будет иметь и конец. Так заурядно молвят: но почему так молвят? Все предпосылки сводятся к тому, что на опыте так бывает: имевшее начало, позже имеет и конец. Вправду, окружающее нас представляет большей частью это явление. Большей частью, но не все. Земля очевидно имела начало, но будет ли иметь конец? Этого опыт не гласит. Небо имело начало, но будет ли иметь конец? Этого опыт не указывает. Вообщем мир имел начало, но последует ли конец? Этого по опыту нельзя огласить. Таким макаром, сам опыт, откуда добыто известное правило, что имеющее начало, имеет и конец, подтверждает его лишь по частям, а не вообщем. Вообщем говоря, опыт указывает, что почти все, имеющее начало, не имеет конца.

Ежели за сиим от опыта перейти к умозрению, то окажется совсем неприятное. Нужно огласить, что все, возымевшее начало, вечно, потому что не обязано иметь конца. Почему? Так как конец противоположен началу, так же как минус — плюсу, как холод — жару, как тьма — свету. Как одно выйдет из другого? Это нереально. Здесь этот же закон, по которому физики говорят, что телу, которому сообщено движение, вечно обязано двигаться в ту сторону, куда двинуто, доколе не повстречает препятствия.

Если б человек сотворен был для земли не продолжал жить за гробом, то он вправе сетовать, что не попеклись отлично поместить его. Для чего ему тогда было давать такие желания и мысли? Для чего не отдать то, что необходимо для удобства земной жизни? Сейчас он может переносить эти неудобства добродушно, в чаянии нескончаемой жизни; а коль скоро вознаграждения нет, то он вправе роптать и инкриминировать. Произнесут; ему все дано, что необходимо. Нет, разумеется, недостает многого.

Бессмертие никто не в состоянии сделать естественным, — правда. Но кто может естественным сделать и небессмертие? Подтверждения материалистов нерешительны; все сводится к тому, что тело погибшего истлевает, и мы перестаем созидать его. Для нас его наиболее нет, но есть ли оно само себе, - этого мы не можем решительно отторгать уже поэтому, что не можем созидать как душа уничтожается. Произнесут, есть причина подозревать, что нет, коль скоро не лицезреем. Так, но есть причина подозревать, что есть. Какая причина? Не только лишь нравственная, — даже вещественная: к примеру, присутствие полной души перед самой гибелью, когда тело уже можно огласить полуразрушилось.

Я не был не существовал, — а разумеется, начал быть, существую: cogito, ergo sum.. Была какая-то сила, которая вызвала меня от небытия к бытию и которая позже содержит меня доныне в бытии.

Потому что я до этого не был, то могу и снова не быть: но потому что не был и стал быть, то по опыту уже заключаю, что могу снова пройти в небытие и опять быть воззван — тою же силою — к бытию. Это незапятнанная и ровная логика!

Как некие задумываются, что я, ежели растерял бытие, к примеру, в погибели, то уже растерял его навечно и безвозвратно? Здесь, по последней мере, нет логики... Кто бы Он ни был, но, воззвавши меня из совершенного небытия, другими словами, когда я совсем не существовал, — каким образом не в состоянии воззвать меня из временного небытия, в которое, положим, приведет меня погибель? Да и это незапятнанное предположение. Сроднее, по мне, мыслить, что раз получившее бытие обязано уже существовать, — в таком либо другом виде, — вечно.

В этом разделе Вы найдете полезную информацию о том, как пережить трагедию близкого и родного человека: советы и рекомендации психологов по преодолению стресса и депрессии. Информацию о том, что делать, куда звонить. Кроме того, сможете узнать о церковных обрядах и праздниках, ритуалах некоторых религий мира, найдете статьи, посвященные отношению человечества к жизни и смерти у разных народов в разные времена и многое другое.
Поделиться
Почтите память близкого и родного человека, оставьте слова благодарности ему. Расскажите о нём другим людям и сохраните светлую память навечно! Совершенно бесплатно:
Создать страницу памяти