Базалья Франко
Базалья Франко
11.03.1924 — 29.08.1980

Базалья Франко — Биография

Фра́нко База́лья (итал. Franco Basaglia; 11 марта 1924, Венеция, Италия — 29 августа 1980, там же) — итальянский психиатр, невролог, профессор психиатрии, реформатор системы психиатрической помощи, разработчик «Закона 180», лидер движения «Демократичная психиатрия»:165.

Предложив концепцию психиатрической помощи, основанную на гуманном отношении к душевнобольным и отказе от их насильственной изоляции, Базалья последовательно проводил в Италии реформы, которые были направлены на деинституционализацию психиатрии и завершились полным упразднением системы государственных психиатрических больниц.

Ряд авторов считают Базалью самым влиятельным итальянским психиатром ХХ века. В некоторых работах его называли также основоположником современной концепции оказания психиатрической помощи. Часть авторов относят деятельность Базальи и «Демократичной психиатрии» к антипсихиатрии, хотя он сам был категорически против такого отождествления, как и некоторые другие исследователи.

В Италии учреждены премия Франко Базальи, а также фонд Франки и Франко Базальи.

Ранние годы

Франко Базалья родился 11 марта 1924 года в Венеции, в состоятельной семье. У него было две сестры — одна младше и одна старше его. Колуччи и Витторио описывают дни детства и юности Базальи, проведённые в живописном районе Венеции Сан-Поло, как безоблачные, не замутнённые практически никакими проблемами. Окончив школу в 1943 году, Базалья поступил на факультет медицины и хирургии в Университете Падуи, где вошёл в группу студентов-антифашистов. После предательства одного из товарищей был арестован и шесть месяцев до конца войны провёл в тюрьме. Колуччи и Витторио отмечают, что опыт заключения оставил глубокий след в памяти будущего философа и врача и был одной из немаловажных причин, побудивших Базалью к борьбе за права заключённых «медицинских тюрем», каковыми в те времена являлись психиатрические клиники.

В «малой психиатрии»

К моменту начала профессиональной деятельности Базальи психиатрические учреждения Италии делились на относящиеся к «малой» и к «большой» психиатрии. Клиники «малой психиатрии» действовали при университетах и готовили будущих специалистов-психиатров — по выражению работников этих клиник, малая психиатрия готовила больших психиатров. Больные здесь проходили лечение и являлись объектом научных исследований:14. Персонал университетских клиник был, как правило, высококвалифицированным, пациенты содержались на должном уровне:14. «Большая психиатрия» была представлена многочисленными лечебницами, в которых изолировали пациентов, считавшихся опасными для общественного порядка:14. В послевоенное время условия содержания в подобных лечебницах оставляли желать лучшего, а персонал подбирался большей частью из недостаточно подготовленных медиков, не сумевших найти для себя лучшую работу:14.

В 1949 году Базалья защитил диплом по медицине и хирургии и поступил ассистентом в университетскую клинику нервных и психических заболеваний в Падуе, где пробыл до 1961 года. Здесь он сталкивался с больными, страдающими от таких психических расстройств, как шизофрения, навязчивое состояние, ипохондрия, соматопсихическая деперсонализация, депрессия, параноидный синдром, анорексия и алкогольные расстройства. Эти клинические наблюдения получили отражение в научных работах и докладах Базальи.

В 1950-х — начале 60-х годов в итальянской системе преподавания психиатрии доминировало так называемое позитивистское направление:19. Возникшее в XIX веке и представленное, среди прочих, немецкими исследователями Крепелином, Блейлером и Гризингером, оно связывало психические отклонения исключительно с органическими нарушениями мозга:19. По выражению Колуччи и Витторио, психиатрия в те времена «говорила по-немецки»:19. Придерживался этого направления и глава клиники профессор Джованни Баттиста Беллони (итал. Giovanni Battista Belloni), специализировавшийся на неврологической и органической патологии.

Психоанализ Зигмунда Фрейда, объяснявший психические аномалии как бессознательный протест личности против подавляющих её требований общества, практически не имел последователей в Италии. Попытки Эдоардо Вайсса ввести фрейдизм в итальянскую психиатрическую практику были безуспешны:19.

Философская система Базальи

Размышляя о проблемах психиатрии, Базалья увлёкся философией. Он углубленно изучал феноменологию и экзистенциализм, в которых искал идеи для объединения традиционной психопатологии с антропофеноменологической психиатрией. Однажды он натолкнулся на книгу Карла Ясперса «Общая психопатология», которая потрясла его до глубины души:21. Излагаемая в книге теория строилась на понятии «феноменов» — идеальных сущностей, очищенных от эмоциональных и опытных составляющих и отражающих объекты реального мира и собственного «я» в сознании личности. Феномены были неразрывно связаны с познающим субъектом. Феноменология являлась инструментом познания, а философия — завершением акта познания, его квинтэссенцией и строгой научной системой.

Но и Ясперс отступал перед «загадочным безумием», считая, что феноменологический метод неприложим к психозу и неспособен его прояснить:26. Так как Базалья искал новые подходы для практикующих врачей-психиатров, он не был удовлетворён такой трактовкой и обратился к книгам Гуссерля, Хайдеггера (оказавшего на молодого врача особенно сильное влияние) и Людвига Бинсвангера. Для анализа влияния конкретных жизненных аспектов на психику Бинсвангер предложил метод, названный им Daseinanalyse:26. Серьёзное влияние на мировоззрение Базальи оказали Мерло-Понти и Сартр (с которым он состоял в переписке) — авторы, необычные для круга чтения нейропсихиатра и явно не вписывающиеся в традиции итальянского университета той эпохи. Базалья также изучал социологические и исторические работы, написанные противниками психиатрических учреждений Фуко и Гоффманом:968.

Стремление Базальи гуманизировать психиатрию привело его к разработке собственной философской теории на стыке антропофеноменологического и психопатологического подходов к психике. Теория основывалась на феноменологическом понимании безумия как противоречия между личными желаниями биологического организма и чуждыми идеями, силой навязываемыми ему организмом социальным, то есть обществом. Проблему прежних психиатрических учений Базалья видел в отрыве личности от социума, сведении причин безумия лишь к биологической (как то было характерно для позитивистов) или наоборот — исключительно социальной составляющей (как то было характерно для антипсихиатрии и неофрейдизма). Он резко критиковал «позитивистскую медицину» за то, что она ставила глухую стену между «нормой» и «патологией» и утверждала, что патология не объясняется с точки зрения логики и разума:27. Базалья, напротив, полагал, что безумие говорит своим языком — языком сна, видения, интуиции — и является, таким образом, выражением бессознательного, следствием неосуществлённых желаний:33.

Рассматривая больного как личность, нуждающуюся в понимании специалиста, а не в навязанных чужих взглядах, Базалья считал, что психотерапия должна содействовать тому, чтобы пациент пришёл к пониманию собственного отношения с внешним миром и смог вернуться к возможности взаимодействия с другими людьми:30,31,42,46. Базалья ввёл понятие incontro — встречи между пациентом и врачом, момента понимания врачом жизни и опыта пациента и возможных причин его заболевания:27, 37. Incontro и presenza (присутствие) позволяли понять espressione (выражение), индивидуальную манеру больного, которыми он выражал своё отношение к окружающей действительности:42, 46. Этот подход использовал понятия телесного опыта и телесного взаимодействия между индивидуумом и окружающим миром, развитые Сартром и французскими философами (Деррида, Делёзом):42, 46. Вслед за Евгением Минковским Базалья предлагал метод структурного анализа, использующий вербальные особенности и жесты больного для выявления нарушений, послуживших причиной его расстройства:51.

Философская концепция Базальи использовала марксистское положение, что подавление и насилие являются средствами для подчинения одной части общества другой, а идеология, как кривое зеркало, навязывает установки правящего класса:51. Базалья был сторонником уничтожения идеологии. Социальные отношения в обществе он описывал следующими противопоставлениями: ведущий — ведомый, учитель — ученик, властитель — подданный. Кроме того, он ввёл понятие исключения — отторжения обществом чуждых элементов, в частности больных. Базалья считал, что общество превозносит здоровье и исключает психически больных как нечто грязное и постыдное для того, чтобы поддержавать существующий порядок. Базалья и его сторонники считали, что власть использует психиатрию в качестве научного прикрытия для мер социального контроля:70. «Наука всегда на службе у правящего класса», — утверждал Базалья. Он полагал, что критерии, принятые для определения девиантных форм поведения, медицински несостоятельны и используются для подавления отдельных социальных групп:70.

Господствующим воззрениям Базалья противопоставил три принципа, которые, по его мнению, следовало положить в основу отношения общества к психически больным, — это признание (1) агрессии, (2) свободы и (3) права на общественную жизнь. Принцип признания агрессии довольно смело утверждал, что полностью исключить агрессию из человеческого общения невозможно, так как в некоторых случаях она представляет собой «единственный возможный выход из положения». Второй принцип предполагал, что психическим больным должна быть предоставлена свобода, равная свободе здоровых, при условии, что ни та, ни другая сторона не имеют права силой навязывать «свою свободу». Третьим принципом, выдвинув положение «Страдание одного — страдание всех», Базалья потребовал возвращения больных в общество, восстановления их социальных прав и статуса.

Переход в «большую психиатрию»

В 1952 году Базалья получил диплом специалиста по нервным и психическим заболеваниям. Год спустя женился на Франке Онгаро, позже у них родилось двое детей. Франка была верной помощницей в его деятельности, вплоть до того, что специально отправилась в Великобританию изучать опыт терапевтических коммун, в дальнейшем использованный ими для преобразования жизни клиники в Гориции. Впоследствии Франка стала депутатом Итальянского парламента:968. В соавторстве с ней он написал многие из своих книг.

Тогда же Базалья вместе с Агостино Пиреллой, Серджио Пиро и несколькими другими энтузиастами попытался добиться разрешения открыть в составе Итальянского Психиатрического Общества особую группу по изучению психопатологии, которая должна была разработать новые методы лечения для вывода итальянской психиатрии из намечавшегося кризиса, но им было резко отказано:63. «Кафедральное начальство, озабоченное тем, чтобы никоим образом не потревожить сложившуюся структуру власти», по словам Колуччи и Витторио, предпочло не рисковать:63.

В 1958 году Базалья получил звание приват-доцента психиатрии и находился, по собственным словам, «в двух шагах от кафедральной должности»:16. Отношения с местным начальством у него, однако, не улучшились — обладатель острого и злого языка, Базалья постоянно обвинял университет в ретроградстве и низкопоклонстве перед устаревшими теориями и не отказывал себе в удовольствии высмеивать то, что называл «университетским синдромом», — университет готовил студентов для университетских же позиций, поэтому студенты не имели и не желали иметь представления о ситуации вне стен учебного заведения:16. В конечном итоге терпение профессуры лопнуло, и насмешнику указали на дверь:16.

Вынужденный уйти из университета, Базалья в том же 1961 году принял участие и одержал победу в конкурсе на должность директора психиатрической больницы в Гориции, куда переехал со всей семьёй:

Я трижды определялся в университеты и трижды был оттуда изгнан, — жаловался Базалья в 1979 году. — В первый раз после 13 лет ассистентской практики, можно сказать «в двух шагах от кафедральной должности», профессор сказал мне: «Слушайте, Базалья, думаю, вам лучше будет отправиться работать в лечебницу»… Так я и стал директором лечебницы в Гориции.

Столкновение с жестокой реальностью «большой психиатрии» стало по-настоящему драматичным событием в жизни Базальи. С обычной хлёсткостью он назвал своё новое место работы «анатомическим театром» и «свинарником»:17. Засовы, ключи, крики, запах напоминали ему тюрьму, знакомую со времён антифашистской деятельности. Увиденное Базальей в больнице было шокирующим и показательным, как он не раз скажет об этом. По воспоминаниям Хрейра Терциана, эмоциональное потрясение было настолько велико, что Базалья на какое-то время уехал в Падую, полный решимости отказаться от своей новой должности:80. Больных Базалья неоднократно будет описывать словами Примо Леви, сказанными о заключённых концлагеря:

Представьте себе сейчас человека, которого вместе с любимыми людьми лишают своего дома, своих привычек, своей одежды, в конечном счёте всего, буквально всего, что он имеет: он будет обезличенным человеком, низведённым до страдания и нужды, забывшим о достоинстве и разумности, ибо такое легко происходит с теми, кто потерял всё перед тем, как потерять самого себя.

Оригинальный текст (итал.)

Si immagini ora un uomo, a cui, insieme con le persone amate, vengano tolti la sua casa, le sue abitudini, i suoi abiti, tutto infine, letteralmente tutto quanto possiede: sarà un uomo vuoto, ridotto a sofferenze e bisogno, dimentico di dignità e discernimento, poiché accade facilmente, a chi ha perso tutto, di perdere se stesso.

Леви П. Человек ли это?

Как отметил профессор Шеффилдского университета, специалист по истории психиатрии С. С. Джохл, состояние психиатрии в то время было, по современным стандартам, отвратительным. Психически больные содержались вместе с инвалидами в крупных лечебницах. Число стационарных больных в этих учреждениях выросло с 32 000 в 1904 году до 150 000 в 1965 году. Лечение сильно отличалось от современных подходов:20. Метод маляриятерапии к тому времени устарел, но эффективной замены ему не было:20. В качестве медикаментозных средств использовались соли брома (как успокоительное средство) и барбитураты:20. Первый нейролептик, хлорпромазин, открытый в 1952 году, едва лишь начинал входить в клиническую практику и считался новшеством:20. Методы воздействия на пациентов преследовали главным образом задачу подавления агрессии. С этой целью широко использовались инсулинокоматозная терапия, кардиозолический шок и изобретённая в 1938 году итальянцем Уго Черлетти электросудорожная терапия:20. Для не поддающихся такому лечению случаев рекомендовалась психохирургия:20.

По закону о психиатрической помощи 1904 года психиатрия выполняла скорее функции правоохранительной системы, чем службы здравоохранения. Согласно этому закону, психически больные расценивались как лица социально опасные или проявляющие неприличное поведение, а основной задачей психиатрических служб был контроль поведения, нарушающего общественный порядок. Врачу не составляло труда заявить, что человек проблемен или опасен, после чего его могли удерживать против воли в течение тридцати суток в наблюдательной палате. Если по истечении этого срока пациент продолжал признавался нездоровым, его переводили в палату для хронически больных, где он мог провести остаток жизни. Оставить клинику больной мог исключительно по решению суда. Если его выпускали, он не мог работать в государственных учреждениях, а его имя включалось в специальный полицейский список.

Клиническая практика и начало реформаторской деятельности

Базалья выдвинул девиз: «От пессимизма теории — к оптимизму практики». В основу своей клинической практики он положил феноменологический подход Гуссерля, и эта практика привела его к представлению о безумии как о выражении неосознанных человеческих потребностей и косвенном акте протеста, адресованном обществу, воспринимающему индивидуальные различия как признак психических отклонений. Сущность психического заболевания Базалья трактовал с точки зрения процессов исключения, действующих в социальных институтах:

Психическое заболевание — это не причина и источник, а необходимое и естественное последствие процессов исключения, связанных с динамикой власти, в теории и на практике действующих во всех социальных институтах. Недостаточно освободить больных, чтобы восстановить жизнь, историю людям, у которых были отняты их жизнь, их история:3.

Оригинальный текст (итал.)

La malattia mentale non è ragione e origine, ma conseguenza necessaria e naturale dei processi di esclusione legati alla dinamica del potere, potenzialmente e concretamente attivi in tutte le istituzioni sociali. Non basta liberare i malati per ridare una vita, una storia, a persone che sono state ptivate della loro vita, della loro storia.

Базалья и сформировавшаяся вокруг него группа выдвинули радикальную идею отказа от клинической концепции дефицитарности, неполноценности больного. Состояние больного, помещённого в психиатрическое учреждение, Базалья описывал смелым для того времени понятием «институциональный психоз». Он отмечал, что запертый в четырёх стенах человек деградирует, его безумие видоизменяется, слабеет, совершенно лишается энергии, воля пациента атрофируется, в результате чего лечение становится бессмысленным, так как психиатры борются с проблемой, которую сами же создают. Базалья так описывал типичного стационарного пациента: «Он тот, кто кажется абсолютно дисциплинированным, покорным воле санитаров и врача, безропотно позволяет себя одеть, вымыть, накормить, позволяет или соглашается привести в порядок свою комнату утром, тот больной, который не осложняет собственными действиями работу персонала, а покорно, пассивно приспосабливается к власти администрации, опекающей его». Типичный стационарный пациент на завершающей стадии его больничной жизни — это обезличенный человек, лишённый силы, энергии, прав, способности к решительным действиям.

Базалья окончательно порвал с представлением о покорном и исполнительном больном рядом с властным и снисходительным врачом, оставляющим за собой право устанавливать характер общения. По его мнению, личность пациента психиатрической больницы, разрушенную и фрагментированную насильственным разрывом связи с окружающим миром, можно восстановить, только отменив режим учреждения и поэтапно используя волю больного («силу безумия») как освобождающую силу, позволяющую индивиду реорганизовать содержание своей жизни:30,31,42,46:126. Таким образом, лечение психического заболевания сводилось к необходимости освобождения пациента из психиатрической больницы.

Как рассказывал сам Базалья в выступлении в Сан-Паулу в 1979 году, на мысль о возможности закрытия лечебниц его навёл случай, произошедший во время войны в небольшом итальянском городе Анкона:77. В местную психиатрическую лечебницу попала бомба. Те из пациентов, кто не пострадал, разбежались, и в хаосе военного времени никому до них не было дела:77. Лишь позднее местные власти задались вопросом, что сталось с душевнобольными, и принялись их разыскивать. Многих бывших пациентов удалось найти. Выяснилось, что они жили неподалёку от бывшей лечебницы, работая, как и все остальные:77. Хотя и напрашивался вывод, что система содержания психических пациентов в больницах порочна и должна быть пересмотрена, никакого продолжения этот случайный опыт не получил:77.

Будучи директором клиник в Гориции, Триесте и Ареццо, Базалья повел борьбу за ликвидацию системы принудительного содержания душевнобольных:70. Свое логическое завершение эта работа получила с принятием Закона 180, в Италии 13 мая 1978 года, формально закрепившего практику закрытия психиатрических лечебниц:70. Реформы Базальи в психиатрической лечебнице Гориции первоначально опирались на идеи Джонса Максвелла о терапевтической общине. Этот опыт привёл Базалью к выводу, что проблемы коренятся в устройстве самой институции, своими строгими организационными мерами, механизмами контроля и жёсткими правилами в конечном счёте приводящей к тому, что пациенты утрачивают человеческое достоинство и перестают осознавать себя личностями:71. Базалья направил усилия на ликвидацию системы принудительной изоляции, устранение традиционных барьеров между психически здоровыми людьми и душевнобольными и на развитие общественных служб, обеспечивающих проживание пациентов за пределами стационара. В больнице начались реальные действия по реализации этих идей. Символами этой инициативы стали отмена форменной одежды медицинского персонала и прекращение использования ключей. В результате больница была преобразована в учреждение с открытым доступом:71.

Режим открытых дверей был также установлен в возглавляемых Базальей клиниках в Триесте и Ареццо. Эта реформа улучшала взаимоотношения пациентов с окружающей социальной средой и медицинским персоналом:70. Было также показано, что исключение насилия — даже если пациенты продолжают содержаться в учреждении — приносит положительные результаты. И наконец, опыт Базальи продемонстрировал, что психиатрические больницы можно закрыть и проводить лечение психически больных людей внутри общества. Стационарные больные, проведшие в больнице долгое время, впервые получили право жить человеческой жизнью:70. Непосредственные практические результаты выражались в сокращении количества принудительных госпитализаций и рецидивов болезни.

Наше дело, — говорил Базалья, — может быть продолжено только в негативном направлении, подразумевающем деструкцию и преодоление, которые, не ограничиваясь рамками принудительно-пенитенциарной системы психиатрических институтов…, распространялись бы также на насилие и исключение, свойственные всей социально-политической системе…:427

Борьба за радикальные реформы

К 1968 году Базалья окончательно пришёл (и начал приводить других) к пониманию, что никакие реформы психиатрических учреждений, вложенные в них средства и усилия никогда не принесут тех результатов, которые отвечали бы ожиданиям и потребностям находящихся в психиатрических больницах людей и способствовали бы улучшению их психического состояния и жизни. Он сделал вывод, что психиатрические учреждения нецелесообразно модифицировать, их необходимо ликвидировать:92. Задачей его политической и социальной программы было добиться, чтобы психическое заболевание не служило основанием для изоляции, и показать, что заключение психиатрической экспертизы фактически является приговором к лишению свободы. Так Базалья принял радикальную позицию сторонников упразднения психиатрических учреждений и настойчиво предлагал социальные и экономические альтернативы, которые отвечали бы нуждам институционализированного контингента.

В 1968 году в фильме Серджо Дзаволи (итал. Sergio Zavoli) «Сады Авеля», посвящённом Базалье и его эксперименту в психиатрической больнице Гориции, на замечание, что критика психиатрической больницы, скорее, представляет собой гражданский иск, чем предложение, связанное с психиатрией, Базалья ответил:

Я не мог бы предложить абсолютно ничего связанного с психиатрией для традиционной психиатрической больницы. В больнице, где пациенты связаны, полагаю, никакой вид терапии, будь то медикаментозная терапия или психотерапия, не способен принести пользу этим людям, которые поставлены в положение подчинения и заточения теми, кто должен заботиться о них.

Оригинальный текст (итал.)

Io non saprei assolutamente proporre niente di psichiatrico in un manicomio tradizionale. In un ospedale dove i malati sono legati, credo che nessuna terapia di nessun genere, terapia biologica o psicologica possa dare giovamento a queste persone che sono costrette in una situazione di sudditanza e di cattività da chi li deve curare.

По воспоминаниям одного из санитаров больницы — Джино Аккурсо, местные власти, настроенные более чем негативно к инициативе Базальи, ждали только ошибки с его стороны, чтобы свести всё достигнутое к нулю:146. Случай представился 26 сентября 1968 года, когда один из пациентов, с разрешения администрации выпущенный для свидания с семьёй, поссорившись с супругой, зарубил её топором:146. Формально Базалья не нёс ответственности за случившееся, но начавшийся скандал заставил его задуматься об отказе от должности:146.

В 1969 году Базалья провёл шесть месяцев в Соединённых Штатах в качестве профессора-эксперта по приглашению Муниципального центра психиатрической помощи в больнице имени Маймонида, расположенной в Бруклине, одном из районов Нью-Йорка. Этот опыт отражён в «Письме из Нью-Йорка. Фиктивный больной».

Вернувшись в Италию, он окончательно покинул Горицию — где попытка ликвидировать психиатрическую больницу не удалась из-за активного нежелания местной администрации после произошедшего предоставить место для психиатрической помощи на территории вне больницы:146. Среди мемуаристов и исследователей не сложилось единого мнения о реальных причинах его ухода. Так, работавший вместе с Базальей Джованни Джервис полагал, что к подобному Базалью, уже задолго до того тяготившегося своей должностью, подтолкнул грандиозный успех, выпавший на долю незадолго до того опубликованного исследования «Учреждение, подлежащее ликвидации». Книга немедленно стала популярной, автор превратился в знаменитость и посему предпочел найти своим талантам лучшее применение.

По предположению Колуччи Базалья предпочел уйти, понимая, что проиграл в этой первой схватке, и не желая, чтобы это поражение «угнетающе повлияло» на оставшихся сотрудников. Сам Базалья в письме к издателю своей книги Джулио Болатти объяснял свой уход нежеланием, чтобы выдвинутая им теория превратилась в идеологию, а ликвидация психиатрических лечебниц — в самоцель.

На посту директора его сменил Агостино Пирелла, также не задержавшийся на этом посту. Через несколько лет все достижения Базальи были сведены к нулю:146. Базалья же принял от Марио Томмазини (итал. Mario Tommasini), руководителя службы здравоохранения провинции Парма, предложение занять должность директора психиатрической больницы в Колорно. Начало преобразований в Колорно оказалось крайне сложным из-за многочисленных препятствий административного характера со стороны сформировавшейся в провинции Парма джунты левых, которая хотя и одобряла деятельность Базальи на словах, на деле опасалась за свои экономические интересы и соотношение политических сил и потому не поддерживала процесс деинституционализации.

С 1971 по 1972 год Базалья работал внештатным преподавателем психической гигиены при педагогическом факультете Университета Пармы.

Переломным моментом стало лето 1971 года, когда Базалья выиграл конкурс на должность директора психиатрической больницы Святого Иоанна в Триесте. В день его первого появления в больнице в августе 1971 года численность её стационарных пациентов составляла 1182 человека, и для 840 из них лечение было принудительным. С группой молодых врачей, а также психологов, студентов и волонтёров Базалья развернул резкую критику порядков, сложившихся в больнице. По опыту в Гориции и Парме Базалья понимал, что эксперимента по образцу терапевтических общин будет недостаточно: необходимо продвигать политический проект, который не ограничился бы гуманизацией среды в больнице и изменением её внутреннего функционирования, а поставил бы под вопрос само существование этой тотальной институции. Больницу в Триесте следовало закрыть. Также необходимо было создать сеть амбулаторных служб, которые предотвратили бы поток новых госпитализаций и обеспечили бы людям, отпущенным из психиатрической больницы, доступ к психиатрической помощи.

Больница находилась в ведении администрации провинции, представленной джунтой левоцентристов во главе с Микеле Дзанетти (итал. Michele Zanetti). Базалья попросил Дзанетти дать ему возможность сформировать свою команду и представил план реорганизации местной психиатрической помощи в сочетании со значительным разукрупнением больницы за счёт окружающей территории с целью сделать её открытой и переустроить отделения. Дзанетти оказывал всестороннюю поддержку выдвинутому Базальей проекту ликвидации больницы и организации амбулаторной психиатрической помощи. Так в Триесте началась итальянская психиатрическая реформа.

В это время сопротивление начинаниям Франко Базальи достигло максимума: в 1972 году он вынужден был предстать перед судом из-за одного из своих пациентов — Саварина, совершившего непредумышленное убийство обоих родителей. Несмотря на вынесенный ему оправдательный приговор, процессы против самого Базальи и его персонала продолжались, причём из раза в раз в качестве обвинений всплывали — порча больничного имущества, пропажа наркотиков и якобы использование злоумышленниками больницы в Триесте в качестве убежища:180.

Отношение к антипсихиатрии

По мнению некоторых исследователей, Франко Базалья, наряду с Рональдом Лэйнгом, Дэвидом Купером и Томасом Сасом, относится к лидерам антипсихиатрии:62; другие исследователи не разделяют этого мнения:95. В литературе понятие «антипсихиатрия» чётко не определено, и нет полной ясности, кого и по каким критериям следует к ней относить. По мнению О. А. Власовой, в современном мире господствует взгляд на антипсихиатрию как смесь из множества взглядов и множества направлений, объединённых лишь отрицательным отношением к психиатрии и психиатрам. Базалью в таком случае следует относить к антипсихиатрам по причине его критического отношения к психиатрическим клиникам как средству подавления индивидуальности и исключению больного из общества. С другой стороны, в отличие от «классических» антипсихиатров, как то: Лэйнг и Купер, он не подвегал сомнению существование психического заболевания как такового, но полагал, что помещение больного в клинику есть попытка общества «обезопасить себя», а не помочь конкретному человеку. Сам Базалья в одном из интервью сказал, что он и его коллеги никогда не были антипсихиатрами и что самой антипсихиатрии не существует, она существует только в голове людей, так как этот термин приобрёл большой успех скорее в идеологическом плане, чем в практическом.

«Демократичная психиатрия»

Вместе с работой по постепенному закрытию государственных психиатрических больниц в Ареццо, Парме и Реджо-Эмилии, которую проводили Базалья и его группа, в 1973 году создан был союз «Psychiatria Democratica» («Демократичная психиатрия»):71. Союз создавался с целью консолидации сил, способных оказать поддержку реформам. Задачи союза заключаются в том, чтобы объединить предпринимаемые во всех сферах общественной жизни усилия и действия специалистов, направленные на закрытие психиатрических учреждений и восстановление прав их пациентов:71:149:197. В основу устава «Демократичной психиатрии» были положены следующие принципы:149:167:121:

  • Продолжение борьбы против социального отвержения и исключения в психиатрии, работа над восприятием безумия в контексте культуры.
  • Борьба с психиатрической больницей как с наиболее мощной парадигмой исключения.
  • Противостояние репродукции подобных механизмов в обществе.
  • Установление чёткой связи между здоровьем и его поддержанием через реформирование системы психического здоровья в Италии.

В организационный комитет «Демократичной психиатрии» входили Франка Базалья, Франко Базалья, Доменико Казангранде (итал. Domenico Casagrande), Франко ди Чекко (итал. Franco di Cecco), Туллио Фраджакомо (итал. Tullio Fragiacomo), Виери Марци (итал. Vieri Marzi), Жан Франко Мингуцци (итал. Gian Franco Minguzzi), Пиера Пиатти (итал. Piera Piatti), Агостино Пирелла (итал. Agostino Pirella), Микеле Риссо (итал. Michele Risso), Лучо Шиттар (итал. Lucio Schittar), Антонио Славич (итал. Antonio Slavich):119.

Наиболее активно союз действовал и продолжает действовать в Триесте:150:197. Инициативы союза в Триесте распространились и на другие регионы, такие как Ареццо, Перуджа, Феррара, Парма, Генуя, Турин и Бари.

Одной из наиболее памятных политических акций «Демократичной психиатрии» стало уличное шествие в марте 1973 года, приуроченное к открытию дверей психиатрической больницы Триеста и сносу стен, отделявших её от города:150:198. Перед колонной, насчитывавшей около четырёхсот человек, среди которых были артисты, художники, персонал и пациенты психиатрической больницы, под звуки музыкальных инструментов двигалась голубая лошадь из папье-маше и дерева, которая получила имя Марко Кавалло и стала символом итальянской реформы, вплоть до нынешнего времени неизменно фигурирующим на страницах изданий и фирменных бланках департамента психиатрической помощи Италии:150:198. После того как в 1973 году освободили пациентов Триестской больницы, которая была окончательно ликвидирована 21 апреля 1980 года, были открыты двери и других больниц Италии:151:198.

В разные периоды времени на протяжении последних 30 лет различные органы власти препятствовали движению, но это даже вдохновляло сторонников ликвидации психиатрических больниц в стране:5:5.

В 1974 году в Гориции прошла первая конференция, получившая название «Практика безумия» и наметившая связь антигоспитального движения с политическими и профсоюзными организациями левых.

В 1976 году усилиями персонала психиатрической больницы была проведена третья конференция Международной сети по поиску альтернативы психиатрии. В конференции, названной «Система контроля», приняли участие около четырёх тысяч человек.

В январе 1977 года Базалья объявил о закрытии психиатрической больницы в Триесте и переходе к новой терапевтической общественной модели:968.

В 1977 году «Демократичная психиатрия» помогла «Радикальной партии», уделявшей внимание, главным образом, защите прав человека, собрать три четверти из необходимого миллиона подписей к петиции об усовершенствовании законодательства о психиатрической помощи и запрете госпитализации в психиатрические больницы:5. Согласно итальянскому законодательству, эта петиция могла послужить поводом к проведению национального референдума по данному вопросу:5. Во избежание референдума, грозившего властям вотумом недоверия и отставкой, Парламент в мае 1978 года принял Закон 180:6.

Научные работы

Наряду с клинической практикой и политической деятельностью Базалья занимался научной и интеллектуальной деятельностью и принимал активное участие в итальянских и международных конгрессах по неврологии и психиатрии, включая международный конгресс по психотерапии, проводившийся на немецком языке в Висбадене в 1962 году, и седьмой конгресс по психотерапии 1964 года в Лондоне. В том же году в составе итальянской делегации он принял участие в первом международном конгрессе по социальной психиатрии в Лондоне, где выступил с докладом «Ликвидация психиатрической больницы как места изоляции: Соображения, продиктованные личным опытом введения режима открытых дверей и дневного стационара», содержащим план работы, который был реализован сначала в психиатрической больнице в Гориции, а затем в Триесте. С 1965 года стал редактором отдела писем «Журнала по экзистенциализму», выходившего в Нью-Йорке.

Научные работы Базальи содержат обоснование практической цели — сделать невозможным использование психиатрии в качестве института изоляции:109:178. Среди его работ — «Ликвидация психиатрической больницы как места изоляции», «Учреждение, подлежащее ликвидации», «Закрытие психиатрической больницы», «Что такое психиатрия?», «Гибель класса», «Девиантное большинство», «Беспорядки» и другие.

В 1964 году в своей работе «Ликвидация психиатрической больницы как места изоляции» Базалья писал о нивелировании человеческих качеств пациентов психиатрических больниц, а также о крайне негативном влиянии изоляции на их социальную и психическую жизнь:

С тех пор как вокруг него вырастает стена в связи с помещением в психиатрическую больницу, больной переходит в новое измерение эмоциональной пустоты…; его помещают, таким образом, в пространство, которое, будучи изначально предназначенным для его усмирения и одновременно излечения, в действительности выступает как место, созданное, как ни парадоксально, для полного стирания его личности, как место его превращения в безликий предмет. Если психическое заболевание представляет собой, в самой своей сущности, утрату личности и свободы, то в психиатрической больнице больной не находит для себя ничего иного, кроме места, где он будет совершенно забыт, превращённый в воплощение болезни и монотонного ритма больничной жизни. Полное отсутствие планов, утрата будущего, постоянное нахождение под чужой опекой без малейшей личной инициативы, придание его дню размеренности и почасового распорядка, диктуемых исключительно организационными требованиями, которые как таковые не могут полностью подходить для отдельного индивида и учитывать личные потребности каждого, — вот тот механизм изоляции, на основе которого движется жизнь в психиатрической больнице.

Оригинальный текст (итал.)

Dal momento in cui oltrepassa il muro dell'internamento, il malato entra in una nuova dimensione di vuoto emozionale ...; viene immesso, cioè, in uno spazio che, originariamente nato per renderlo inoffensivo ed insieme curarlo, appare in pratica come un luogo paradossalmente costruito per il completo annientamento della sua individualità, come luogo della sua totale oggettivazione. Se la malattia mentale è, alla sua stessa origine, perdita dell'individualità, della libertà, nel manicomio il malato non trova altro che il luogo dove sarà definitivamente perduto, reso oggetto della malattia e del ritmo dell'internamento. L'assenza di ogni progetto, la perdita del futuro, l'essere costantemente in balia degli altri senza la minima spinta personale, l'aver scandita e organizzata la propria giornata su tempi dettati solo da esigenze organizzative che — proprio in quanto tali — non possono tenere conto del singolo individuo e delle particolari circostanze di ognuno: questo è lo schema istituzionalizzante su cui si articola la vita dell'asilo.

Как писал Базалья в 1967 году в своей работе «Что такое психиатрия?», в психиатрической больнице «больной не существует (даже когда благополучие больного провозглашается целью всего учреждения), надолго оставаясь в пассивной роли, которая сводит его к номерному коду и уничтожает его». Комментируя данное высказывание Базальи, дель Джудиче пояснила, что помещение в психиатрическую больницу лишает больного гражданских и политических прав, свободы и жизненных сил, возможности участвовать в социальной деятельности, связей и статуса, поскольку с утратой всех индивидуальных особенностей он превращается в объект надзора и насилия.

Вышедшая в 1968 году работа «Учреждение, подлежащее ликвидации» о психиатрической больнице в Гориции, в которой началась реформаторская деятельность Базальи, вскоре стала одной из знаковых книг итальянской оппозиции. В течение первых четырёх лет после её выхода в печать было продано шестьдесят тысяч экземпляров.

В этой книге Базалья критически рассмотрел пять рекомендаций, которыми французский психиатр Жан Эскироль обосновывал необходимость изоляции душевнобольных:407:

  • Обеспечение личной безопасности больных и безопасности их семей.
  • Ограждение от внешних воздействий.
  • Подавление личного сопротивления.
  • Подчинение медицинскому режиму.
  • Приучение к новым интеллектуальным и душевным привычкам.

Базалья заключил, что все эти рекомендации являются властными установками: подавить безумного, нейтрализовать внешние влияния, подчинить его дисциплине и терапевтике. Он писал:408:

Ф. Сайллант и С. Дженест сравнили книгу Базальи «Учреждение, подлежащее ликвидации» с «Проклятьем заклеймёнными» Фанона. Они отметили, что обе книги объединяет радикализм, состоящий в утверждении прав личности и осуждении проявляющегося во всех институтах насилия власти:126. Сайллант и Дженест также писали, что многие идеи книги впоследствии трансформировались в бюрократическую формулу, лишённую своего первоначального радикализма:126.

В 1969 году в соавторстве с Франкой Онгаро Базалья опубликовал работу «Гибель класса», проиллюстрированную фотографиями Карлы Черати (итал. Carla Cerati) и Джанни Беренго Гардина, на которых были запечатлены условия жизни в психиатрических клиниках. В книге также разбирались «Узилища» Эрвинга Гоффмана и «Идеология и практика социальной психиатрии» Максвелла Джонса (англ. Maxwell Jones).

В 1981—1982 годах, уже после смерти Базальи, под редакцией Франки Онгаро вышли два тома его работ. В 1987 году ряд работ Базальи был включён в сборник «Психиатрия изнутри и извне: Избранные работы Франко Базальи», содержавший пять разделов: «Ликвидация психиатрической больницы», «Девиантность, толерантность и маргинальность», «Применение знания», «О природе безумия», «Антигоспитальная политика и реформа».

Последние годы

В 1978 году совместно с Джулио Маккакаро (итал. Giulio Maccacaro), директором института биометрии в Миланском университете, Базалья начал первое исследование психиатрических служб в рамках Целевой программы по профилактической медицине, разработанной Национальным советом по научным исследованиям под руководством Раффаэлло Мизити (итал. Raffaello Misiti). Также он принял участие в работе и организации международных конференций по всей Европе, включая конференции ВОЗ по развитию научных исследований. Его пригласили в Мексику и Мозамбик.

В том же году, когда был принят Закон 180, Франко Базалья впервые приехал в Бразилию по приглашению Бразильского института психоанализа, социальных групп и институтов под руководством Грегорио Баремблитта (исп. Gregório Baremblitt), Хаима Каца (порт. Chaim Katz) и Луиса Фернандо де Мелло Кампоса (порт. Luis Fernando de Mello Campos). Базалья принял участие в Международном симпозиуме по психоанализу, социальным группам и институтам, проходившем в Рио-де-Жанейро в гостинице «Копакабана Пэлас» с 19 по 22 октября 1978 года. В симпозиуме также участвовали Эрвинг Гоффман, Говард Беккер (англ. Howard Becker), Томас Сас, Робер Кастель (фр. Robert Castel), Шир Хайт, Феликс Гваттари и Эмилио Родрига (исп. Emilio Rodrigué). Эта влиятельная группа провела анализ социальных институтов, путей их преобразования и обретения независимости личности от этих институтов.

В 1979 году Базалья решился ещё на две важные поездки по Бразилии, из Сан-Паулу в Белу-Оризонти через Рио-де-Жанейро. Он сделал ряд докладов перед аудиторией, представленной не только психиатрами, психологами, социальными работниками, медсестрами, но и политиками, профсоюзными деятелями, преподавателями, студентами, простыми людьми. Эти лекции впоследствии вышли в виде книги «Бразильские доклады». В дебатах, состоявшихся в Рио-де-Жанейро 28 июня 1979 года, Франко Базалья ответил на вопрос о смысле своей работы следующим образом:

Как видите, невозможное становится возможным, и важно то, что мы это продемонстрировали. Десять, пятнадцать, двадцать лет назад нельзя было и представить себе, что психиатрические больницы могут быть ликвидированы. Не исключено, что психиатрические больницы с их закрытостью и с ещё большей закрытостью, чем прежде, появятся вновь — этого я не знаю. Но в любом случае мы продемонстрировали, что психически больному человеку можно оказывать помощь иным образом, и это самое веское доказательство. Я не думаю, что возможность делать общие выводы на основе нашей работы означает, что одержана победа. Важно другое — теперь известно, что можно сделать.

Оригинальный текст (итал.)

Vede, la cosa importante è che abbiamo dimostrato che l’impossibile diventa possibile. Dieci, quindici, vent’anni fa era impensabile che un manicomio potesse essere distrutto. Magari i manicomi torneranno ad essere chiusi e più chiusi di prima, io non lo so. Ma, ad ogni modo, noi abbiamo dimostrato che si può assistere la persona folle in un altro modo e la testimonianza è fondamentale. Non credo che il fatto che un’azione riesca a generalizzarsi voglia dire che si è vinto. Il punto importante è un altro: è che ora si sa cosa si può fare.

Кульминационным моментом пребывания Базальи в Бразилии стал III Минас-жерайский конгресс по психиатрии, прошедший в ноябре 1979 года в городе Белу-Оризонти, штат Минас-Жерайс. После этого конгресса деятельность Базальи и Закон 180 стали главным ориентирами для начинающихся реформ психиатрии в Бразилии.

Также в 1979 году Базалья представил свои работы и принял участие в научном сборнике под редакцией Эрнесто Вентурини (итал. Ernesto Venturini) «Тутовый сад». В ноябре того же года он передал Франко Ротелли (итал. Franco Rotelli) руководство психиатрической службой в Триесте и переехал в Рим, где занял должность координатора психиатрической службы Лацио. Базалья представил сразу три программы широкомасштабной деинституционализации, для которых просил карт-бланш у региональной администрации.

В мае 1980 года его пригласили в Германию. 15 мая 1980 года в Берлине, после дебатов в переполненном актовом зале университета, Базалье стало плохо. Это были первые признаки болезни, которая вскоре стала причиной его смерти. Базалья умер 29 августа 1980 года в своём доме в Венеции от рака головного мозга. Американский психиатр Лорен Мошер, вспоминая встречу с Базальей в июле 1980 года, отметил его обаяние, остроумие и преданность своему делу и выразил сожаление, что жизнь выдающейся личности оборвалась в критический момент истории итальянской психиатрической реформы.

Похоронен на острове Сан-Микеле.

Владелец страницы: нет
Поделиться