Плещеев Алексей Николаевич
Плещеев Алексей Николаевич
04.12.1825 — 08.10.1893

Плещеев Алексей Николаевич — Биография

Алексе́й Никола́евич Плеще́ев (22 ноября 1825, Кострома — 26 сентября 1893, Париж) — русский писатель, поэт, переводчик; литературный и театральный критик. В 1846 году первый же сборник стихов сделал Плещеева знаменитым в революционной молодёжной среде; как участник кружка Петрашевского он был в 1849 году арестован и некоторое время спустя отправлен в ссылку, где провёл на военной службе почти десять лет. По возвращении из ссылки Плещеев продолжил литературную деятельность; пройдя через годы бедности и лишений, он стал авторитетным литератором, критиком, издателем, а в конце жизни и меценатом. Многие произведения поэта (особенно — стихи для детей) стали хрестоматийными, считаются классикой. На стихи Плещеева известнейшими русскими композиторами написаны более ста романсов.

Алексей Николаевич Плещеев родился в Костроме 22 ноября (4 декабря) 1825 в обедневшей дворянской семье, принадлежавшей древнему роду Плещеевых (в числе предков поэта был святой Алексий Московский):101. Семья чтила литературные традиции: в роду Плещеевых было несколько литераторов, в том числе известный в конце XVIII века писатель С. И. Плещеев.

Отец поэта, Николай Сергеевич, служил при олонецком, вологодском и архангельском губернаторах. Детство А. Н. Плещеева прошло в Нижнем Новгороде:9, где с 1827 года отец служил губернским лесничим. После смерти Николая Сергеевича Плещеева в 1832 году воспитанием сына занималась мать, Елена Александровна (урожденная Горскина). До тринадцати лет мальчик учился дома и получил хорошее образование, овладев тремя языками; затем по желанию матери поступил в Петербургскую школу гвардейских подпрапорщиков, переехав в Петербург. Здесь будущему поэту пришлось столкнуться с «отупляющей и развращающей» атмосферой «николаевской военщины», которая навсегда поселила в его душе «самую искреннюю антипатию». Утратив интерес к военной службе, Плещеев в 1843 году покинул школу гвардейских прапорщиков (формально — уволившись «по болезни») и поступил в Петербургский университет по разряду восточных языков. Здесь начал складываться круг знакомств Плещеева: ректор университета П. А. Плетнёв, А. А. Краевский, Майковы, Ф. М. Достоевский, И. А. Гончаров, Д. В. Григорович, М. Е. Салтыков-Щедрин.

Постепенно у Плещеева появились знакомства в литературных кругах (сложившиеся, в основном, на званых вечерах в доме А. Краевского). Свою самую первую подборку стихотворений Плещеев направил Плетнёву, ректору Петербургского университета и издателю журнала «Современник». В письме Я. К. Гроту последний писал:

Видел ли ты в Современнике стихи с подписью А. П-въ? Я узнал, что это наш студент еще 1-го курса, Плещеев. У него виден талант. Я его призвал к себе и обласкал его. Он идёт по восточному отделению, живёт с матерью, у которой он единственный сын…:9

В 1845 году А. Н. Плещеев, увлекшись социалистическими идеями, познакомился через братьев Бекетовых с участниками кружка М. В. Буташевича-Петрашевского, включавшего в себя литераторов — Ф. М. Достоевского, Н. А. Спешнева, С. Ф. Дурова, А. В. Ханыкова. Большое влияние на Плещеева оказал в эти дни Н. Спешнев, о котором поэт впоследствии отзывался как о человеке «сильной воли и в высшей степени честного характера»:10.

Петрашевцы уделяли значительное внимание политической поэзии, обсуждая на «пятницах» вопросы её развития. Известно, что на обеде в честь Ш. Фурье читался перевод «Les fous» Беранже, произведения, посвящённого социалистам-утопистам. Плещеев не только принимал активное участие в обсуждениях и создании агитационных стихов, но также доставлял участникам кружка запрещённые рукописи. Совместно с Н. А. Мордвиновым он взялся за перевод книги идеолога утопического социализма Ф.-Р. де Ламенне «Слово верующего», которую предполагалось отпечатать в подпольной типографии.

Летом 1845 года Плещеев оставил университет из-за стеснённого материального положения и неудовлетворённости самим процессом образования. Выйдя из университета, он посвятил себя исключительно литературной деятельности, но надежд завершить образование не оставил, собираясь подготовить весь университетский курс и сдать его экстерном:9. При этом он не прерывал контактов с участниками кружка; петрашевцы нередко встречались у него дома; Плещеев ими воспринимался как «поэт-борец, свой Андре Шенье».

В 1846 году был издан первый сборник стихов поэта, куда вошли ставшие популярными стихотворения «На зов друзей» (1845), а также «Вперёд! без страха и сомненья…» (прозванное «русской Марсельезой») и «По чувствам братья мы с тобой»; оба стихотворения стали гимнами революционной молодежи. Лозунги плещеевского гимна, впоследствии утратившие остроту, для сверстников и единомышленников поэта имели вполне конкретное содержание: «любви учение» расшифровывалось как учение французских социалистов-утопистов; «подвиг доблестный» означал призыв к общественному служению и т. д. Н. Г. Чернышевский позже назвал стихотворение «прекрасным гимном», Н. А. Добролюбов характеризовал его как «смелый призыв, полный такой веры в себя, веры в людей, веры в лучшую будущность». Стихотворения Плещеева возымели широкий общественный резонанс: его «стали воспринимать как поэта-борца».

В. Н. Майков в рецензии на первый сборник стихов Плещеева с особым сочувствием писал о вере поэта в «торжество на земле истины, любви и братства», называя автора «первым нашим поэтом в настоящее время»:

Стихи к деве и луне кончились навсегда. Настаёт другая эпоха: в ходу сомнение и бесконечные муки сомнения, страдание общечеловеческими вопросами, горький плач на недостатки и бедствия человечества, на неустроенность общества, жалобы на мелочь современных характеров и торжественное признание своего ничтожества и бессилия, проникнутые лирическим пафосом к истине… В том жалком положении, в котором находится наша поэзия со смерти Лермонтова, г. Плещеев — бесспорно первый наш поэт в настоящее время… Он, как видно из его стихотворений, взялся за дело поэта по призванию, он сильно сочувствует вопросам своего времени, страдает всеми недугами века, болезненно мучится несовершенствами общества…

Стихотворения и рассказы А. Плещеева, который в эти годы был заряжен верой в грядущее царство «гуманического космополитизма» (по выражению Майкова), печатались также в «Отечественных записках» (1847—1849).

Поэзия Плещеева оказалась фактически первой литературной реакцией в России на события во Франции. Во многом именно поэтому его творчество так ценили петрашевцы, ставившие своей непосредственной целью перенос революционных идей на отечественную почву. Впоследствии сам Плещеев в письме к А. П. Чехову писал:

.

Стихотворение «Новый год» («Слышны клики — поздравленья…»), вышедшее с «конспиративным» подзаголовком «Кантата с итальянского», явилось прямым откликом на Французскую революцию. Написанное в конце 1848 года, оно не смогло обмануть бдительность цензуры и опубликовано было лишь в 1861 году:240.

Во второй половине 1840-х годов Плещеев начал публиковаться и как прозаик: его рассказы «Енотовая шуба. Рассказ не без морали» (1847), «Папироска. Истинное происшествие» (1848), «Протекция. История бывалая» (1848) были замечены критикой, которая обнаружила в них влияние Н. В. Гоголя и отнесла к «натуральной школе». В эти же годы поэт написал повести «Шалость» (1848) и «Дружеские советы» (1849); во второй из них получили развитие некоторые мотивы посвященной Плещееву повести «Белые ночи» Ф. М. Достоевского.

Ссылка

Зимой 1848—1849 года Плещеев устраивал встречи петрашевцев у себя дома. На них бывали Ф. М. Достоевский, М. М. Достоевский, С. Ф. Дуров, А. И. Пальм, Н. А. Спешнев, А. П. Милюков, Н. А. Момбелли, Н. Я. Данилевский (будущий консервативный автор работы «Россия и Европа»), П. И. Ламанский. Плещеев относился к более умеренной части петрашевцев. Его оставляли равнодушным выступления иных радикальных ораторов, которые идею личного Бога подменяли «истиной в природе», отвергавшие институт семьи и брака и исповедующие республиканизм. Он был чужд крайностям и свои мысли и чувства стремился гармонизировать. Пылкое увлечение новыми социалистическими верованиями не сопровождалось решительным отказом от своей прежней веры и лишь сливало религию социализма и христианское учение о правде и любви к ближнему в единое целое. Недаром своим эпиграфом к стихотворению «Сон» он взял слова Ламенне: «Земля — печальна и иссушена, но она снова зазеленеет. Дыхание злого не будет вечно проноситься над нею, как палящее дуновение»..

В 1849 году, находясь в Москве (дом № 44 по 3-й Мещанской улице, ныне улица Щепкина), Плещеев послал Ф. М. Достоевскому копию письма Белинского к Гоголю. Полиция перехватила послание. 8 апреля по доносу провокатора П. Д. Антонелли поэт был арестован в Москве, под стражей переправлен в Петербург и провёл восемь месяцев в Петропавловской крепости. 21 человек (из 23 осуждённых) были приговорены к расстрелу; в их числе оказался Плещеев.

22 декабря вместе с остальными осуждёнными петрашевцами А. Плещеев был привезён на Семёновский плац к специальному эшафоту гражданской казни. Последовала инсценировка, которую впоследствии подробно описал Ф. Достоевский в романе «Идиот», после чего был зачитан указ императора Николая I, согласно которому смертная казнь заменялась различными сроками ссылки на каторгу или в арестантские роты:11. А. Плещеев сначала был приговорён к четырём годам каторги, затем переведён рядовым в Уральск в Отдельный Оренбургский корпус.

6 января 1850 года Плещеев прибыл в Уральск и был зачислен рядовым солдатом в 1-й Оренбургский линейный батальон. 25 марта 1852 года его перевели в Оренбург в 3-й линейный батальон. Пребывание поэта в крае продолжалось восемь лет, из которых семь он оставался на военной службе. Плещеев вспоминал, что первые годы службы давались ему с трудом, во многом — из-за враждебного отношения к нему офицерского состава. «На первых порах жизнь его в новом месте ссылки была прямо ужасна», — свидетельствовал М. Дандевиль. Отпуска ему не предоставлялись, о творческой деятельности не могло быть и речи. Тягостное впечатление производили на поэта сами степи. «Эта безбрежная степная даль, ширь, чёрствая растительность, мёртвая тишина и одиночество — ужасны», — писал Плещеев:12.

Положение изменилось к лучшему после того, как поэту стал оказывать покровительство генерал-губернатор граф В. А. Перовский, давний знакомый матери. Плещеев получил доступ к книгам, сдружился с семьёй увлекавшегося искусством и литературой подполковника (позже — генерала) В. Д. Дандевиля (которому посвятил несколько стихотворений тех лет), с польскими ссыльными, отбывавшим в этих же краях ссылку Тарасом Шевченко, одним из создателей литературной маски Козьмы Пруткова А. М. Жемчужниковым и поэтом-революционером М. Л. Михайловым.

«Перед отъездом» Стихотворение Плещеева 1853 года, вышедшее с посвящением «Л. З. Д.», было адресовано Любови Захарьевне Дандевиль, жене подполковника Дандевиля.

Опять весна! Опять далекий путь!В душе моей тревожное сомненье;Невольный страх мою сжимает грудь:Засветится ль заря освобожденья?Велит ли бог от горя отдохнуть,Иль роковой, губительный свинецПоложит всем стремлениям конец?Грядущее ответа не даёт…И я иду, покорный воле рокаКуда меня звезда моя ведёт.В пустынный край, под небеса Востока!И лишь молю, чтоб памятен я былНемногим тем, кого я здесь любил…О, верьте мне, вы первая из них…

Поэт отослал его адресату перед отъездом в действующую армию, на штурм крепости Ак-Мечеть:241.

Зимой 1850 года в Уральске Плещеев познакомился с Сигизмундом Сераковским и его кружком; они встречались и впоследствии, в Ак-Мечети, где оба служили. В кружке Сераковского Плещеев вновь оказался в атмосфере напряжённого обсуждения тех же социально-политических вопросов, которые волновали его в Петербурге. «Один изгнанник поддерживал другого. Высшим счастьем было пребывание в кругу своих товарищей. После муштры собирались часто дружеские собеседования. Письма с родины, новости, принесённые газетами, были предметом бесконечного обсуждения. Ни один не терял мужества и надежды на возвращение…», — рассказывал о кружке его участник Бр. Залесский. Биограф Сераковского уточнял, что в кружке обсуждались «вопросы, связанные с освобождением крестьян и наделением их землёй, а также отмена телесного наказания в армии».

2 марта 1853 года Плещеев по собственной просьбе был переведён в состав 4-го линейного батальона, отправлявшегося в опасный степной поход. Он принял участие в организованных Перовским туркестанских походах, в частности, в осаде и штурме кокандской крепости Ак-Мечеть). В письме к оренбургскому приятелю Плещеев объяснял это решение тем, что «цель похода была благородна — защита утеснённых, а ничто так не одушевляет, как благородная цель». За храбрость он был произведён в унтер-офицеры, а в мае 1856 года получил чин прапорщика и с ним — возможность перейти на гражданскую службу. Плещеев уволился в декабре «с переименованием в коллежские регистраторы и с дозволением вступить в гражданскую службу, кроме столиц» и поступил на службу в Оренбургскую пограничную комиссию. Здесь он прослужил до сентября 1858 года, после чего перешёл в канцелярию оренбургского гражданского губернатора. Из Оренбургского края поэт присылал в журналы (преимущественно в «Русский вестник») свои стихотворения и рассказы.

В 1857 году Плещеев женился (на дочери смотрителя Илецкого соляного прииска Е. А. Рудневой):12, а в мае 1858 года с супругой отправился в Петербург, получив четырёхмесячный отпуск «в обе столицы» и возвращение прав потомственного дворянства.

Возобновление литературной деятельности

Уже в годы ссылки А. Плещеев вновь возобновил литературную деятельность, хоть и писать вынужден был урывками. Стихотворения Плещеева начали печататься в 1856 году в «Русском вестнике» под характерным заглавием: «Старые песни на новый лад». Плещеев 1840-х годов был, по замечанию М. Л. Михайлова, склонен к романтизму; в стихотворениях периода ссылки сохранились романтические тенденции, но критика отмечала, что здесь стал глубже исследоваться внутренний мир человека, «посвятившего себя борьбе за народное счастье».

В 1857 году в «Русском вестнике» были опубликованы ещё несколько его стихотворений. Для исследователей творчества поэта осталось неясным, какие из них были действительного новыми, а какие относились к годам ссылки. Предполагалось, что перевод Г. Гейне «Жизненный путь» (у Плещеева — «И смех, и песни, и солнца блеск!..»), напечатанный в 1858 году, относится к числу последних. Ту же линию «верности идеалам» продолжало стихотворение «В степи» («Но пусть без радости мои проходят дни…»). Выражением общих настроений оренбургских ссыльных революционеров явилось стихотворение «После чтения газет», основная идея которого — осуждение Крымской войны — была созвучна настроениям польских и украинских ссыльных.

В 1858 году, после почти десятилетнего перерыва, вышел второй сборник стихотворений Плещеева. Эпиграф к нему, слова Гейне: «Я не в силах был петь…», косвенно указывал на то, что в ссылке поэт почти не занимался творческой деятельностью. Стихотворений, датированных 1849—1851 годами, не сохранилось вообще, и сам Плещеев в 1853 году признавался, что давно «отвык писать». Основной темой сборника 1858 года была «боль за порабощённую родину и вера в правоту своего дела», духовное прозрение человека, отказывающегося от бездумного и созерцательного отношения к жизни. Сборник открывался стихотворением «Посвящение», во многом перекликавшимся со стихотворением «И смех, и песни, и солнца блеск!..». В числе тех, кто сочувственно оценил второй сборник Плещеева, был Н. А. Добролюбов. Он указывал на социально-историческую обусловленность тоскливых интонаций обстоятельствами жизни, которые «безобразно сламывают самые благородные и сильные личности…». «В этом отношении и на дарование г. Плещеева легла та же печать горького сознания своего бессилия перед судьбою, тот же колорит „болезненной тоски и безотрадных дум“, последовавших за пылкими, гордыми мечтами юности», — писал критик.

В августе 1859 года, после короткого возвращения в Оренбург, А. Н. Плещеев поселился в Москве (под «строжайшим надзором») и полностью посвятил себя литературе, став активным сотрудником журнала «Современник». Воспользовавшись оренбургским знакомством с поэтом М. Л. Михайловым, Плещеев наладил контакты с обновлённой редакцией журнала: с Н. А. Некрасовым, Н. Г. Чернышевским, Н. А. Добролюбовым. В числе изданий, где поэт печатал стихотворения, были также «Русское слово» (1859—1864), «Время» (1861—1862), газеты «Век» (1861), «День» (1861—1862) и «Московский вестник» (редакторскую должность в котором он занимал в 1859—1860 годы), петербургские издания («Светоч», «Искра», «Время», «Русское слово»). 19 декабря 1859 года Общество любителей российской словесности избрало А. Плещеева в действительные члены.

В конце 1850-х годов А. Плещеев обратился к прозе, сначала — к жанру рассказа, затем опубликовал несколько повестей, в частности, «Наследство» и «Отец и дочь» (обе — 1857), отчасти автобиографические «Буднев» (1858), «Пашинцев» и «Две карьеры» (обе — 1859). Основной мишенью сатиры Плещеева-прозаика были псевдолиберальное обличительство и романтическое эпигонство, а также принципы «чистого искусства» в литературе (рассказ «Литературный вечер»). Добролюбов о повести «Пашинцев» (напечатанной в «Русском вестнике» 1859, № 11 и 12) писал: «Элемент общественный проникает их постоянно и этим отличает от множества бесцветных рассказов тридцатых и пятидесятых годов… В истории каждого героя повестей Плещеева вы видите, как он связан своею средою, как этот мирок тяготеет над ним своими требованиями и отношениями — словом, вы видите в герое существо общественное, а не уединенное».

«Московский вестник»

В ноябре 1859 года Плещеев стал пайщиком газеты «Московский вестник», в которой дали согласие участвовать И. С. Тургенев, А. Н. Островский, М. Е. Салтыков-Щедрин, И. И. Лажечников, Л. Н. Толстой и Н. Г. Чернышевский. Плещеев энергично приглашал к участию Некрасова и Добролюбова и вёл борьбу за смещение политической ориентации газеты резко влево. Задачу издания он определял так: «Всякое кумовство в сторону. Надо бить крепостников под маской либералов».

Публикация в «Московском вестнике» переведённого Плещеевым «Сна» Т. Г. Шевченко (опубликованного под заголовком «Жница»), а также автобиографии поэта была многими (в частности, Чернышевским и Добролюбовым) расценена как смелый политический акт. «Московский вестник» под руководство Плещеева стал политической газетой, поддерживавшей позиции «Современника». В свою очередь и «Современник» в «Заметках нового поэта» (И. И. Панаева) положительно оценивал направление газеты Плещеева, прямо рекомендуя своему читателю обратить внимание на переводы из Шевченко.

1860-е годы

Сотрудничество с «Современником» продолжалось вплоть до самого его закрытия в 1866 году. Поэт не раз заявлял о своём безоговорочном сочувствии программе журнала Некрасова, статьям Чернышевского и Добролюбова. «Никогда я не работал так много и с такой любовью, как в ту пору, когда вся моя литературная деятельность отдана была исключительно тому журналу, которым руководил Николай Гаврилович и идеалы которого были и навсегда остались моими идеалами», — впоследствии вспоминал поэт.

В Москве в доме Плещеева на литературных и музыкальных вечерах бывали Некрасов, Тургенев, Толстой, А. Ф. Писемский, А. Г. Рубинштейн, П. И. Чайковский, актёры Малого театра. Плещеев был участником и избирался старейшиной «Артистического кружка».

В 1861 году Плещеев решил создать новый журнал, «Иностранное обозрение», и предложил участие в нём М. Л. Михайлову. Год спустя с Салтыковым, А. М. Унковским, А. Ф. Головачевым, А. И. Европеусом и Б. И. Утиным он разработал проект журнала «Русская правда», но в мае 1862 получил отказ в разрешении журнала. Тогда же возник неосуществлённый план покупки уже выходящей газеты «Век».

Позиция Плещеева в отношении реформ 1861 года с течением времени менялась. Сначала известие о них он воспринял с надеждой (свидетельство тому — стихотворение «Трудились бедные вы, отдыха не зная…»). Уже в 1860 году поэт переосмыслил свое отношение к освобождению крестьян — во многом под влиянием Чернышевского и Добролюбова. В письмах к Е. И. Барановскому Плещеев замечал: «бюрократическая и плантаторская» партии готовы отдать «бедного мужика на жертву чиновничьему грабежу», отрекаясь от прежних надежд на то, что мужик «освободится от тяжёлой помещичьей лапы».

Период политической активности

Стихотворное творчество Плещеева начала 1860-х годов было отмечено преобладанием общественно-политических, гражданственных тем и мотивов. Поэт старался обращаться к широкой демократически настроенной аудитории; в его поэтических произведениях появились агитационные нотки. Он окончательно прекратил сотрудничество с «Русским вестником» и личное общение с М. Н. Катковым, более того, стал открыто критиковать направление, возглавлявшееся последним. «Проклятые вопросы реальности — вот подлинное содержание поэзии», — утверждал в одной из своих критических статей поэт, призывая к политизации изданий, в которых участвовал.

Характерными в этом смысле стихотворениями были «Мольба» (своего рода реакция на арест М. Л. Михайлова), посвящённое Некрасову стихотворение «Новый год», в котором (как и в «На сердце злоба накипела…») критиковались либералы с их риторикой. Одной из центральных в поэзии Плещеева начала 1860-х годов стала тема гражданина-бойца, революционного подвига. Поэт в стихах Плещеева — не прежний «пророк», страдающий от непонимания толпы, но «воин революции». Прямое политическое значение имело стихотворение «Честные люди дорогой тернистою…», посвящённое процессу Чернышевского («Пусть не сплетает венки вам победные…»).

Характер политического выступления имели и напечатанные в «Современнике» в 1862 году стихотворения «К юности» и «Лжеучителям», связанные с событиями осени 1861 года, когда аресты студентов были встречены полным равнодушием широких народных масс. Из письма Плещеева А. Н. Супеневу, которому было послано для передачи Некрасову стихотворение «К юности», явствует, что 25 февраля 1862 года Плещеев читал «К юности» на литературном вечере в пользу двадцати высланных студентов. Поэт принимал участие и в сборе денег в пользу пострадавших студентов. В стихотворении «К юности» Плещеев призывал студентов «не отступать перед толпой, бросать каменьями готовой». Стихотворение «Лжеучителям» явилось ответом на лекцию Б. Н. Чичерина, прочитанную 28 октября 1861 года и направленную против «анархии умов» и «буйного разгула мысли» студентов. В ноябре 1861 года Плещеев писал А. П. Милюкову:

В отчётах тайной полиции в эти годы А. Н. Плещеев по-прежнему фигурировал как «заговорщик»; писалось, что хотя Плещеев «ведёт себя очень скрытно», он все-таки «подозревается в распространении идей, несогласных с видами правительства»:14. Для такой подозрительности имелись некоторые основания.

Честные люди, дорогой тернистою

Честные люди, дорогой тернистоюК свету идущие твёрдой стопой,Волей железною, совестью чистоюСтрашны вы злобе людской!Пусть не сплетает венки вам победныеГорем задавленный, спящий народ, —Ваши труды не погибнут бесследные;Доброе семя даст плод…

Стихотворение, написанное в 1863 году по поводу суда над Чернышевским, не печаталось вплоть до 1905 года. Чернышевский, с которым Плещеева связывали общность взглядов и личная дружба, отмечал последнего как «писателя, деятельность которого безукоризненна и полезна».

К тому моменту, как А. Н. Плещеев переехал в Москву, ближайшие соратники Н. Г. Чернышевского уже готовили создание всероссийской тайной революционной организации. Активное участие в её подготовке приняли многие друзья поэта: С. И. Сераковский, М. Л. Михайлов, Я. Станевич, Н. А. Серно-Соловьевич, Н. В. Шелгунов. По этой причине полиция рассматривала и Плещеева как полноправного участника тайной организации. В доносе Всеволода Костомарова поэт был назван «заговорщиком»; именно ему приписывалось создание «Письма к крестьянам», известной прокламации Чернышевского.

Известно, что 3 июля 1863 года в III Отделении была составлена записка, сообщавшая, что поэт-переводчик Ф. Н. Берг посетил Плещеева на даче и видел у него листовки и типографский шрифт. «Фёдор Берг отозвался, что Плещеев… положительно один из деятелей общества „Земля и воля“», — говорилось в записке. 11 июля 1863 года у Плещеева был произведён обыск, не принёсший никаких результатов. В письме к управляющему 1-й экспедицией III Отделения Ф. Ф. Кранцу поэт негодовал по этому поводу, наличие в доме портретов Герцена и Огарёва, а также нескольких запрещённых книг объясняя литературными интересами. Точных данных об участии Плещеева в «Земле и воле» не существует. Многие современники считали, что Плещеев не только принадлежал к тайному обществу, но и содержал подпольную типографию, о чём, в частности, писал П. Д. Боборыкин. М. Н. Слепцова в своих воспоминаниях «Штурманы грядущей бури» утверждала, что в числе лиц, входивших в «Землю и волю» и лично ей знакомых, был и Плещеев: «В 60-х годах он заведовал типографией в Москве, где печаталась „Молодая Россия“, и, кроме того, участвовал в только что начавшихся тогда в Москве же „Русских ведомостях“, кажется, в качестве обозревателя иностранной литературы. Он был членом „Земли и воли“, что с давних пор связывало его со Слепцовым», — утверждала она. Косвенно эти утверждения подтверждаются письмами самого Плещеева. Так, о намерении «завести у себя типографию» он писал Ф. В. Чижову 16 сентября 1860 года. В письме Достоевскому от 27 октября 1859, года, говорилось: «Я завожу сам — хотя не один — типографию».

Литературная деятельность в 1860-х годах

В 1860 году вышли два тома «Повестей и рассказов» Плещеева; в 1861 и 1863 годах — ещё два сборника стихотворений Плещеева. Исследователи отмечали, что как поэт Плещеев примкнул к некрасовской школе; на фоне общественного подъема 1860-х годов он создавал социально-критические, протестно-призывные стихи («О юность, юность, где же ты?», «О, не забудь, что ты должник», «Скучная картина!»). Вместе с тем, по характеру поэтического творчества он был близок в 1860-е годы к Н. П. Огарёву; творчество обоих поэтов складывалось на почве общих литературных традиций, хотя отмечалось, что поэзия Плещеева более лирична. Среди современников всё же преобладало мнение, что Плещеев так и остался «человеком сороковых годов», несколько романтичным и отвлечённым. «Такой душевный склад не совсем совпадал с характером новых людей, трезвых шестидесятников, требовавших дела и прежде всего дела»:13, — отмечал Н. Банников, биограф поэта.

Н. Д. Хвощинская (под псевдонимом «В. Крестовский» в рецензии на сборник Плещеева 1861 года, высоко оценивая в ретроспективе творчество поэта, писавшего «живые, теплые современные вещи, которые заставляли нас сочувствовать ему», с резкостью критиковала «неопределённость» чувств и идей, в некоторых стихах улавливая упадничество, в некоторых — сочувствие либерализму. Косвенно с такой оценкой соглашался и сам Плещеев, в стихотворении «Раздумье» признававшийся о «жалком разуверенье» и «убеждении в бесплодности борьбы…».

Исследователи отмечали, что в новой для Плещеева литературной ситуации ему было трудно выработать собственную позицию. «Нужно сказать новое слово, а где оно?» — писал он Достоевскому в 1862 году. Плещеев сочувственно воспринимал разнообразные, иногда полярные общественно-литературные взгляды: так, разделяя некоторые идеи Н. Г. Чернышевского, вместе с тем поддерживал и московских славянофилов, и программу журнала «Время».

Литературные заработки приносили поэту скудный доход, он вёл существование «литературного пролетария», как называл таких людей (включая себя самого) Ф. М. Достоевский. Но, как отмечали современники, вёл себя Плещеев независимо, сохраняя верность «высокому гуманистическому шиллеровскому идеализму, усвоенному в юности»:101. Как писал Ю. Зобнин, «Плещеев с мужественной простотой принца-изгнанника выносил постоянную нужду этих лет, ютился со своим многочисленным семейством в крохотных квартирках, но ни на йоту не поступался ни своей гражданской, ни литературной совестью»:101.

Годы разочарований

В 1864 году А. Плещеев вынужден был поступить на службу и получил место ревизора контрольной палаты московского почтамта. «Совсем меня исколотила жизнь. В мои лета биться как рыба об лёд и носить вицмундир, к которому никогда не готовился, куда как тяжко»:14, — жаловался он спустя два года в письме Некрасову.

Были и другие причины, обусловившие наметившееся к концу 1860-х годов резкое ухудшение общего настроения поэта, преобладания в его произведениях чувств горечи и подавленности. Крах претерпели его надежды на всенародные выступления в ответ на реформу; умерли или были арестованы многие его друзья (Добролюбов, Шевченко, Чернышевский, Михайлов, Серно-Соловьевич, Шелгунов). Тяжёлым ударом для поэта стала смерть жены 3 декабря 1864 года. После закрытия в 1866 году журналов «Современник» и «Русское слово» (ещё ранее были прекращены журналы братьев Достоевских «Время» и «Эпоха») Плещеев оказался в числе группы литераторов, практически потерявших журнальную трибуну. Основной темой его стихов этого времени стало разоблачение предательства и измены («Если хочешь ты, чтоб мирно…», «Apostaten-Marsch», «Жаль мне тех, чья гибнет сила…»).

В 1870-х годах революционные настроения в творчестве Плещеева приобрели характер реминисценций; характерно в этом смысле считающееся одним из самых значительных в его творчестве стихотворение «Я тихо шёл по улице безлюдной…» (1877), посвящённое памяти В. Г. Белинского. Словно бы подводило черту под длительным периодом разочарований и крушения надежд стихотворение «Без надежд и ожиданий…» (1881), явившееся прямым откликом на положение дел в стране.

Плещеев в Петербурге

В 1868 году Н. А. Некрасов, став во главе журнала «Отечественные записки», пригласил Плещеева переехать в Петербург и занять пост секретаря редакции. Здесь поэт сразу же оказался в дружеской обстановке, среди единомышленников. После смерти Некрасова Плещеев взял на себя руководство стихотворным отделом и проработал в журнале вплоть до 1884 года.

Одновременно вместе с В. С. Курочкиным, А. М. Скабичевским, Н. А. Демертом он стал сотрудником «Биржевых ведомостей», газеты, в которой Некрасов мечтал негласно «проводить взгляды» своего основного издания. После закрытия «Отечественных записок» Плещеев способствовал созданию нового журнала, «Северный вестник», в котором проработал до 1890 года:15.

Плещеев активно поддерживал начинающих литераторов. Он сыграл важнейшую роль в жизни Ивана Сурикова, который нищенствовал и готов был покончить с собой; жизнь его переменилась после первой публикации, устроенной Плещеевым. Имея огромное влияние в редакциях и издательствах, Плещеев помогал В. М. Гаршину, А. Серафимовичу, С. Я. Надсону, А. Апухтину. Важнейшую роль Плещеев сыграл в литературной судьбе Д. С. Мережковского в годы его литературного дебюта. Последний как реликвию он хранил в своем архиве краткую записку: «Предлагаю в члены <Литературного> общества Семена Яковлевича Надсона (Крондштадт, угол Козельской и Кронштадтской, дом наследников Никитиных, квартира Григорьева) Дмитрия Сергеевича Мережковского (Знаменская, 33, квартира 9) А. Плещеев»:99. Глубокая дружба связывала Плещеева с начинающим А. П. Чеховым, которого Плещеев считал самым многоообещающим из молодых литераторов. Поэт с восхищением встретил первую крупную повесть Чехова «Степь»:17.

В своих библиографических заметках Плещеев отстаивал реалистические принципы в искусстве, развивая идеи В. Г. Белинского и установки «реальной критики», прежде всего Н. А. Добролюбова. Каждый раз исходя из общественного значения литературы, Плещеев старался выявить в своих критических обзорах социальный смысл произведения, хоть и «опирался, как правило, на расплывчатые, слишком общие понятия, такие, как сочувствие обездоленным, знание сердца и жизни, естественность и пошлость». В частности, такой подход привёл его к недооценке произведений А. К. Толстого. Будучи заведующим литературным отделом «Северного вестника», Плещеев открыто конфликтовал с народнической группой редакции, в первую очередь с Н. К. Михайловским, от критики которого защищал Чехова (особенно его «Степь») и Гаршина. В конечном итоге Плещеев рассорился с А. М. Евреиновой («…У ней сотрудничать не намерен после ее грубого и нахального отношения ко мне», — писал он Чехову в марте 1890 года) и прекратил сотрудничество с журналом.

Творчество 1880-х годов

С переселением в столицу творческая деятельность Плещеева возобновилась и не прекращалась почти до самой смерти. В 1870—1880-е годах поэт занимался преимущественно стихотворными переводами с немецкого, французского, английского и славянских языков. Как отмечали исследователи, именно здесь в наибольшей степени проявилось его поэтическое мастерство.

Д. С. Мережковский - А. Н. Плещееву Для нового поколения русских литераторов конца XIX века А. Н. Плещеев был «живым символом рыцарственного русского литературного свободомыслия незапамятных дореформенных времен»:101.

Ты дорог нам, что не одним лишь словом,Но всей душой своей, всей жизнью ты поэт,И в эти шестьдесят тяжелых, долгих лет —В глухом изгнании, в бою, в труде суровом —Ты чистым пламенем повсюду был согрет.Но знаешь ли, поэт, кому ты всех дороже,Кто горячее всех привет тебе пошлет?Ты лучший друг для нас, для русской молодежи,Для тех, кого ты звал: «Вперед, вперед!»Своей пленительной, глубокой добротою,Как патриарх, в семью ты нас объединял, —И вот за что тебя мы любим всей душою,И вот за что теперь мы подняли бокал!

Эти стихи Д. С. Мережковского, прочитанные им «от имени молодежи» на юбилейных торжествах 22 ноября 1885 года, посвящённых 60-летию поэта, в полной мере отражали отношение к патриарху нового поколения русской интеллигенции:101.

А. Плещеев перевёл крупные драматические произведения («Ратклиф» Гейне, «Магдалина» Геббеля, «Струэнзе» М. Бера), стихи немецких поэтов (Гейне, М. Гартман, Р. Пруц), французских (В. Гюго, М. Монье), английских (Дж. Г. Байрон, А. Теннисон, Р. Саути, Т. Мур), венгерских (Ш. Петёфи), итальянских (Джакомо Леопарди), произведения украинского поэта Тарас Шевченко и таких польских поэтов, как С. Витвицкий («Травка зеленеет, солнышко блестит…», из сборника «Сельские песни»), Антоний Сова (Эдуард Желиговский) и Владислав Сырокомля.

А. Плещеев переводил и художественную прозу; некоторые произведения («Брюхо Парижа» Э. Золя, «Красное и черное» Стендаля) впервые были изданы именно в его переводе. Поэт переводил также научные статьи и монографии. В разных журналах Плещеев опубликовал многочисленные компилятивные работы по западноевропейской истории и социологии («Поль-Луи Курье, его жизнь и сочинения», 1860; «Жизнь и переписка Прудона», 1873; «Жизнь Диккенса», 1891), монографии о творчестве У. Шекспира, Стендаля, А. де Мюссе. В своих публицистических и литературно-критических статьях, во многом следуя за Белинским, он пропагандировал демократическую эстетику, призывал искать в народной среде героев, способных к самопожертвованию во имя общего счастья.

В 1887 году было издано полное собрание стихотворений А. Н. Плещеева. Второе издание, с некоторыми дополнениями, сделано уже после его смерти его сыном, в 1894 году, впоследствии были изданы также «Повести и рассказы» Плещеева.

А. Н. Плещеев активно интересовался театральной жизнью, был близок к театральной среде, знаком с А. Н. Островским. В разное время он занимал должности старшины Артистического кружка и председателя Общества сценических деятелей, активно участвовал в деятельности Общества русских драматических писателей и оперных композиторов, нередко сам выступал с чтениями.

А. Н. Плещеев написал 13 оригинальных пьес. В основном это были небольшие по объему и «занимательные» по сюжету лирико-сатирические комедии из провинциально-помещичьей жизни. Театральные постановки по его драматургическим произведениям «Услуга» и «Нет худа без добра» (обе — 1860), «Счастливая чета», «Командирша» (обе — 1862) «Что часто бывает» и «Братья» (обе — 1864), и др.) шли в ведущих театрах страны. В эти же годы он переработал для русской сцены около тридцати комедий зарубежных драматургов.

Детская литература

Важное место в творчестве Плещеева последнего десятилетия его жизни занимала детская поэзия и литература. Успех имели его сборники «Подснежник» (1878) и «Дедушкины песни» (1891). Некоторые стихотворения стали хрестоматийными («Старик», «Бабушка и внучек»). Поэт принимал активное участие в издательском деле, именно в русле развития детской литературы. В 1861 году совместно с Ф. Н. Бергом он издал сборник-хрестоматию «Детская книжка», в 1873 (с Н. А. Александровым) — сборник произведений для детского чтения «На праздник». Также благодаря усилиям Плещеева вышли семь школьных пособий под общим заголовком «Географические очерки и картины».

Исследователи творчества Плещеева отмечали, что для детских стихов Плещеева характерны стремление к жизненности и простоте; они наполнены свободными разговорными интонациями и реальной образностью, сохраняя при этом общие настроения социального недовольства («Я у матушки выросла в холе…», «Скучная картина», «Нищие», «Дети», «Родное», «Старики», «Весна», «Детство», «Старик», «Бабушка и внучек»).

Романсы на стихи Плещеева

А. Н. Плещеев характеризовался специалистами как «поэт с плавно льющейся, романсовой» стихотворной речью и один из самых «напевных поэтов-лириков второй половины XIX века». На его стихи было написано около ста романсов и песен — как современниками, так и композиторами следующих поколений, в том числе Н. А. Римским-Корсаковым («Ночь пролетала над миром»), М. П. Мусоргским, Ц. А. Кюи, А. Т. Гречаниновым, С. В. Рахманиновым.

Стихотворения и детские песни Плещеева стали источником вдохновения и для П. И. Чайковского, который ценил их «задушевный лиризм и непосредственность, взволнованность и ясность мысли». Интерес Чайковского к поэзии Плещеева в значительной степени был обусловлен фактом их личного знакомства. Они встретились в конце 1860-х годов в Москве в Артистическом кружке и на всю жизнь сохранили добрые дружеские отношения.

Чайковский, обращавшийся к поэзии Плещеева в разные периоды своей творческой жизни, написал на стихи поэта несколько романсов: в 1869 году — «Ни слова, о друг мой…», в 1872 — «О, спой ту же песню…», в 1884 — «Лишь ты один…», в 1886 — «О, если б знали вы…» и «Нам звезды кроткие сияли…». Четырнадцать песен Чайковского из цикла «Шестнадцать песен для детей» (1883) были созданы на стихи из сборника Плещеева «Подснежник»

«Эта работа лёгкая и очень приятная, ибо я взял текстом Подснежник Плещеева, где много прелестных вещиц», — писал композитор во время работы над этим циклом М. И. Чайковскому. В Доме-музее П. И. Чайковского в Клину в библиотеке композитора сохранился сборник стихотворений Плещеева «Подснежник» с дарственной надписью поэта: «Петру Ильичу Чайковскому в знак расположения и благодарности за его прекрасную музыку на мои плохие слова. А. Н. Плещеев. 1881 февраля 18-го С.-Петербург».

А. Н. Плещеев и А. П. Чехов

Почитателем Чехова Плещеев стал ещё до того, как познакомился с ним лично. Мемуарист барон Н. В. Дризен писал: «Как сейчас вижу благообразную, почти библейскую фигуру старца — поэта А. Н. Плещеева, беседующего со мной по поводу книжки В сумерках, только что выпущенной Сувориным. „Когда я читал эту книжку, — сказал Плещеев, — передо мной незримо витала тень И. С. Тургенева. Та же умиротворяющая поэзия слова, то же чудесное описание природы…“ Особенно нравился ему рассказ „Святою ночью“».

Первое знакомство Плещеева с Чеховым состоялось в декабре 1887 года Петербурге, когда последний вместе с И. Л. Леонтьевым (Щегловым) посетил дом поэта. Щеглов вспоминал позднее об этой первой встрече: «…не прошло получаса, как милейший Алексей Николаевич был у Чехова в полном „душевном плену“ и волновался в свою очередь, тогда как Чехов быстро вошёл в свое обычное философски-юмористическое настроение. Загляни кто-нибудь случайно тогда в кабинет Плещеева, он наверное бы подумал, что беседуют давние близкие друзья…». Спустя месяц между новыми друзьями началась интенсивная дружеская переписка, длившаяся пять лет. В письмах к другим своим знакомым Чехов нередко называл Плещеева «дедушкой» и «padre». При этом сам он не являлся почитателем поэзии Плещеева и не скрывал иронии по отношению к тем, кто боготворил поэта.

Повесть «Степь» Чехов писал в январе 1888 года для «Северного вестника»; при этом он подробно делился в письмах своими размышлениями и сомнениями («Робею и боюсь, что моя Степь выйдет незначительной… Откровенно говоря, выжимаю из себя, натужусь и надуваюсь, но всё-таки в общем она не удовлетворяет меня, хотя местами и попадаются в ней стихи в прозе»). Плещеев стал первым читателем повести (в рукописи) и неоднократно выражал в письмах восторг («Вы написали или почти написали большую вещь. Хвала и честь Вам!.. Мне больно, что Вы написали столько прелестных, истинно художественных вещей — и пользуетесь меньшей известностью, чем писатели, недостойные развязать ремня у Ваших ног»).

Чехов в первую очередь Плещееву посылал рассказы, повести и пьесу «Иванов» (во второй редакции); делился в переписке замыслом романа, над которым работал в конце 1880-х годов, ему давал читать первые главы. 7 марта 1889 года Чехов написал Плещееву: «Свой роман посвящу я Вам… в мечтах и в планах моих Вам посвящена моя самая лучшая вещь». Плещеев, высоко ценя в Чехове внутреннюю независимость, и сам был с ним откровенен: не скрывал своего резко отрицательного отношения к «Новому времени» да и к самому Суворину, с которым Чехов был близок.

В 1888 году Плещеев навестил Чехова в Сумах (дача Линтваревых на Луке), и последний так отозвался об этом визите в письме Суворину:

Он <Плещеев> тугоподвижен и старчески ленив, но это не мешает прекрасному полу катать его на лодках, возить в соседние имения и петь ему романсы. Здесь он изображает из себя то же, что и в Петербурге, то есть икону, которой молятся за то, что она стара и висела когда-то рядом с чудотворными иконами. Я же лично, помимо того, что он очень хороший, тёплый и искренний человек, вижу в нем сосуд, полный традиций, интересных воспоминаний и хороших общих мест.

— А. П Чехов — А. С. Суворину. 30 мая 1888. Сумы.

Воспоминания о посещении Плещеевым дачи на Луке оставил Михаил Чехов .

Плещеев раскритиковал чеховские «Именины», в частности, её среднюю часть, с чем Чехов согласился («…Писал я её лениво и небрежно. Привыкнув к маленьким рассказам, состоящим только из начала и конца, я скучаю и начинаю жевать, когда чувствую, что пишу середину»), затем резко отозвался о повести «Леший» (которую до этого хвалили Мережковский и Урусов). Напротив, его высочайшей оценки удостоился рассказ «Скучная история».

Переписка стала сходить на нет после того, как Чехов, отправившись в Тюмень, не ответил на несколько писем поэта, однако, и после получения наследства с последующим переселением в Париж Плещеев продолжал подробно описывать тому свою жизнь, болезни и лечение. Всего сохранилось 60 писем Чехова и 53 письма Плещеева. Первая публикация переписки была подготовлена сыном поэта, литератором и журналистом Александром Алексеевичем Плещеевым и была опубликована в 1904 году «Петербургским дневником театрала».

Последние годы жизни

Три последних года жизни Плещеев оказался освобождён от забот о заработках. В 1890 году он получил огромное наследство от пензенского родственника Алексея Павловича Плещеева и поселился с дочерьми в роскошных апартаментах парижского отеля «Mirabeau», куда звал всех своих знакомых литераторов и щедро дарил им крупные суммы денег. По воспоминаниям З. Гиппиус, поэт изменился лишь внешне (похудев от начинавшейся болезни). Огромное богатство, вдруг свалившееся на него «с неба», он принял «с благородным равнодушием, оставаясь таким же простым и хлебосольным хозяином, как и в маленькой клетушке на Преображенской площади». «Что мне это богатство. Вот только радость, что детей я смог обеспечить, ну и сам немножко вздохнул… перед смертью»:101, — так передавала его слова поэтесса. Плещеев сам водил гостей по достопримечательностям Парижа, заказывал роскошные обеды в ресторанах и «почтеннейше просил» принять от него «аванс» на проезд — тысячу рублей:101.

Поэт внёс значительную сумму в Литературный фонд, учредил фонды имени Белинского и Чернышевского для поощрения талантливых писателей, стал поддерживать семьи Г. Успенского и C. Надсона, взялся финансировать журнал Н. К. Михайловского и В. Г. Короленко «Русское богатство».

2 января 1892 года из Ниццы Плещеев писал Чехову о том, что его сын Николай купил себе имение в Смоленской губернии, что в июле в Люцерне у него самого отнялись левая рука и нога, подробно описывал консультации у известных медиков (включая «…знаменитого Кусмауля, которого выписывал к себе перед смертью Боткин» — последний и запретил ему возвращаться в Россию зимой), а также упоминал лечение «электричеством и массажем»:

.

К. Д. Бальмонт. Памяти Плещеева.

Его душа была чиста, как снег;Был для него святыней человек;Он был всегда певцом добра и света;К униженным он полон был любви.О, молодость! Склонись, благословиОстывший прах умолкшего поэта.

Это стихотворение прозвучало в день похорон над гробом А. Н. Плещеева.:586 «Русские ведомости», 8 октября 1893 года.

Плещеев писал, что избегает бомонда, упоминая в числе тех, с кем общение доставляет ему удовольствие, лишь профессора М. Ковалевского, зоолога Коротнева, вице-консула Юрасова, чету Мережковских.

В 1893 году, уже тяжело больной, А. Н. Плещеев в очередной раз направился на лечение в Ниццу и по пути 26 сентября (8 октября) 1893 скончался от апоплексического удара:15. Тело его было перевезено в Москву и погребено на кладбище Новодевичьего монастыря.

Власти запретили публиковать какое бы то ни было «панегирическое слово» на смерть поэта, но на церемонии прощания 6 октября собралось огромное количество народа. На похоронах, как свидетельствовали современники, присутствовали, в основном, молодые люди, в том числе многие тогда еще неизвестные литераторы, в частности, К. Бальмонт, произнёсший прощальную речь над гробом:18.

Владелец страницы: нет
Поделиться