Оде-де-Сион Карл Карлович
Оде-де-Сион Карл Карлович
26.04.1794 — 05.05.1858

Оде-де-Сион Карл Карлович — Биография

Карл Карлович Оде-де-Сион (фр. Charles-Constantin Audé de Sion; 26 апреля 1794 года, Варшава — 28 мая (10 июня) 1857 года, Санкт-Петербург) — полковник Русской императорской армии, герой Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии, адъютант генерал-фельдмаршала князя М. Б. Барклая-де-Толли, а затем генерала от инфантерии Ф. Ф. Довре, кавалер русских и иностранных орденов. На гражданской службе — чиновник по особым поручениям в Министерстве финансов и Государственном контроле, статский советник, вице-губернатор Саратовской губернии.

Был крещен при рождении как Шарль-Константин (фр. Charles-Constantin), под этим именем упоминается и в европейских источниках. В России известен как Карл Карлович, хотя при поступлении на военную службу был внесен в спики лейб-гвардии Литовского полка как де Сион, Яков Викторович, вероятно, по оплошности писаря. В частной переписке и некоторых официальных документах его фамилия встречается в сокращенной форме — Сион.

Вероисповедание — римско-католическое.

Происхождение

Единственный ребенок в семье генерал-майора Карла Осиповича Оде-де-Сиона (1758—1837), основателя российского нетитулованного дворянского рода Оде-де-Сион, выходца из Савойи, принявшего в 1791 году российское подданство.

Рождение, ранние годы

Согласно сведениям Национального архива Франции, родился 26 апреля 1794 года в Варшаве (в российских источниках встречаются иные даты: по одним сведениям — в 1791 году, а по другим — в 1792 годy, а место рождения не указывается). Отец его в чине капитана служил тогда офицером по особым поручениям при главной квартире главнокомандующего русскими войсками в Польше и Литве генерал-аншефа барона О. А. Игельстрёма (1737—1817). Мать — Каролина Ивановна (в дев. нем. Caroline-Sophie von Ziebert, 1771—1830) родом из Бреслау. Родители поженились в 1791 году и жили в собственном имении в Варшаве, полученном в приданое.

Всего за 20 дней до его рождения, ранним утром 6 апреля 1794 года, поляки учинили резню русского гарнизона, вошедшую в историю, как Варшавская заутреня. Его отец, находившийся в тот момент на службе в свите главнокомандующего, оказался в числе защитников здания штаб-квартиры. Когда после двухдневной осады, положение русских стало безнадежным, им удалось прорваться через охваченный хаосом восстания и мародерства город на соединение с союзными прусскими войсками. Среди менее чем 250 уцелевших был и капитан Оде-де-Сион, который оставался после при главной квартире прусского короля, осаждавшего польскую столицу. Когда в августе пруссаки свернули свое участие в кампании, он остался в Польще с русскими войсками, которые глубокой осенью 1794 года вновь овладели Варшавой, положив конец восстанию. Здесь он узнал, что имение его разграблено и безвозвратно разрушено восставшими. Тем не менее, ему удалось разыскать жену и увидеть, наконец, новорожденного сына.

Первые год или полтора после подавления польского восстания семейство Оде-де-Сион проживало в Варшаве, где отец его уже в чине майора служил в штабе генерал-фельдмаршала графа А. В. Суворова (1730—1800).

Детство

О детстве известно не много. Так до десяти лет он получал домашнее воспитание и образование под руководством отца, профессионального военного педагога-практика, сочетавшего ученую степень доктора теологии с богатым опытом армейской службы во многих европейских армиях.

С 1796 года семья переселилась в Санкт-Петербург после того, как Оде-де-Сион-старший стал воспитателем Аркадия Суворова (1784—1811) — сына великого полководца. Сам фельдмаршал постоянно находился в войсках вдали от столицы, а затем в ссылке, поэтому первоначально мальчик жил у своей замужней старшей сестры графини Н. А. Зубовой (1775—1844), а воспитатель лишь навещал его или давал уроки у себя на дому. Однако зимой 1797—1798 годов Аркадий был вынужден поселиться в небольшой квартире семейства Оде-де-Сион, где ему волей-неволей приходилось уделять время сыну своего наставника.

В конце 1798 года уехал с родителями в псковскую деревню, подаренную когда-то графом Суворовым, после того, как отец, расставшись со своим воспитанником, оставался некоторое время не у дел. Однако уже в августе 1799 года майор Оде-де-Сион был восстановлен на военной службе и Карл Карлович вместе с родителями вернулся в Санкт-Петербург.

Воспитанник Пажеского корпуса

20 октября (1 ноября) 1802 года был зачислен в Пажеский корпус, куда незадолго перед тем на должность инспектора классов был назначен его отец. В одном классе c ним воспитывались такие известные впоследствии лица, как Владимир Адлерберг, Николай Пущин, Василий Ушаков, а с 1810 года к ним присоединился будущий декабрист Павел Пестель.

5 (17) июля 1809 года произведен в камер-пажи. Если пажем становился каждый принятый в корпус, то в камер-пажи, согласно положению 1802 года, могли быть произвелены только воспитанники выпускного, 4-го класса, и лишь те о которых можно было сказать, что «возвышены они в настоящий ранг по особливой милости монарха, единственно за отличие в учении и поведении».

Когда в декабре 1811 года начались выпускные экзамены, впервые в истории Корпуса император Александр I пожелал лично проэкзаменовать на знание фронтовой службы камер-пажей, набравших необходимые баллы по общеобразовательным предметам. Однако подготовка их оказалась довольно слабой, поскольку строевой службе они посвящали только один месяц летом. Карл Оде-де-Сион и Василий Ушаков экзамен этот не выдержали, производство их в офицеры было отложено.

Военная карьера (1812—1829)

Не смотря на провал выпускного экзамена по строевой службе, 30 декабря 1811 года (11 января 1812) под именем Яков Викторович де Сион был произведен в прапорщики только что сформированного лейб-гвардии Литовского полка, где уже состояли офицерами его товарищи по Пажескому корпусу: Павел Пестель, Владимир Адлерберг, Николай Пущин, Михаил Лукашевич, Михаил Окунев, Платон Беклешов и Василий Ушаков.

Отечественная война 1812 года

Поступив молодым офицером в гвардию накануне Отечественной войны 1812 года, прапорщик Оде-де-Сион сразу оказался в 1-й Западной армии, действовавшей против неприятеля с первого дня вторжения Наполеона в российские пределы. Однако в первые месяцы войны 5-й гвардейский корпус, куда входил его лейб-гвардии Литовский полк, оставался в резерве. Поэтому, вплоть до Бородинского сражения случая показать себя в бою ему не выпадало.

Ординарец главнокомандующего (1812—1816)

16 (28) августа 1812 года прапорщик Оде-де-Сион был назначен ординарцем главнокомандующего 1-й Западной аремией и военного министра генерала от инфантерии М. Б. Барклая-де-Толли (1761—1818).

Произошло это отнюдь не случайно — единственный сын генерала, в то время паж, Эрнест Барклай-де-Толли (1798—1871), был особо поручен своим отцом заботам Оде-де-Сиона-старшего, инспектора классов в Пажеском корпусе. В качестве ответной любезности, главнокомандующий приблизил к себе его сына. Впрочем, должность ординарца М. Б. Барклая-де-Толли отнюдь не сулила легкой, или безопасной службы, поскольку в период отступления именно на них ложилась основная тяжесть управления войсками. По ночам они разрабатывали так называемые диспозиции, содержащие информацию о маршрутах, точном расписании движения и остановках каждого корпуса, дивизии или полка. А днем они доставляли на места приказы и распоряжения, порой, непосредственно на поле боя, рискуя жизнью или пленом. Распоряжались от имени главнокомандующего движением и размещением войск на постой. Сам Барклай де Толли был примером безупречного отношения к службе, и от подчиненных он требовал четкого и пунктуального исполнения приказов.

Таким образом, перед прапорщиком Оде-де-Сионом открывалась, наконец, возможность показать себя в деле. Однако положение в свите главнокомандующего отступающей армии не было сколько-нибудь надежным или блестящим. В войсках царило фактическое двоевластие, установившееся после того, как 22 июля (3 августа) 1812 года под Смоленском соединилась 1-я и 2-я Западные армии,и на первых парах генерал от инфантерии князь П. И. Багратион добровольно уступил верховное командование объединённой армией генералу от инфантерии М. Б. Барклаю-де-Толли, признав его старшинство, как военного министра. Последнему же, чтобы сохранить эффективное управление войсками, приходилось проявлять чудеса дипломатии в отношениях с главнокомандующим 2-й Западной армии и его окружением, тяготившимися этим подчинением. Тем не менее, вскоре недовольный князь П. И. Багратион примкнул к так называемой, «русской партии», завистников и соперников М. Б. Барклая-де-Толли, состоящей из генералов Военно-походной канцелярии Е. И. В., придворных и членов августейшей фамилии.

Понимая, всю пагубность двоевластия в действующей армии Александр I созвал чрезвычайную комиссию, которая должна была выбрать нового верховного главнокомандующего. Интриганам из «русской партии» удалось, всячески раздувая бытовавшее в обществе мнение о вине непопулярного «немца» и его окружения за постоянное отступление, добиться того, что среди возможных кандидатов на этот пост, куда входил в числе прочих и генерал от инфантерии князь П. И. Багратион, генерал от инфантерии М. Б. Барклая-де-Толли даже не упоминался.

Уже 17 августа (29 августа) 1812 года на следующий день после назначения нового ординарца М. Б. Барклай-де-Толли, готовившийся к генеральному сражению с Наполеоном в Царёво-Займище. вынужден был сдать верховное командование прибывшему в войска генералу от инфантерии светлейшему князю М. И. Кутузову (1745—1813). За ним сохранились только пост военного министра и командование 1-й Западной армией. Новый главнокомандующий, жертвуя военными преимуществами, в угоду развитию политического успеха «русской партии» и укреплению собственного авторитета в войсках, уклонился от генерального сражения и приказал отступать с выгодной в тактическом отношении позиции в Царёво-Займище исключительно в силу того, что она была выбрана его предшественником.

Разумеется, подобные превратности явились тяжелым ударом как для самого генерала М. Б. Барклая-де-Толли, так и для офицеров его свиты, поставив под сомнение их карьерные перспективы. Не смотря на это, Карл Карлович Оде-де-Сион сохранил ему верность, прослужив в ординарцах, а затем в адъютантах до конца эпохи наполеоновских войн.

Бородино, ранение, побег из Москвы (август—сентябрь 1812)

Боевое крещение принял 26 августа (7 сентября) 1812 года на Бородинском поле, где генерал от инфантерии М. Б. Барклай-де-Толли, успешно командуя правым крылом и центром русских войск, «искал смерти» намеренно подставлясь под огонь врага, по утверждениям очевидцев. Передают, что в день битвы под ним было убито и ранено пять лошадей. Не поздоровилось и офицерам его свиты. Адъютанты: поручик граф К. М. Ламбсдорф (1785—1812) — убит, лейб-гвардии Семеновскаго полка штабс-капитан А. Ф. Клингер (1791—1812) (то же выпускник Пажеского корпуса 1809 года) — тяжело ранен в ногу, от чего через месяц скончался. Ранено 5 ординарцев, среди них и прапорщик Оде-де-Сион — контужен ядром в грудь и левую руку.

После этого он находился в Москве на излечении, в доме генерал-майора А. И. Татищева, где 2 (14) сентября 1812 года узнал о том, что русские войска оставляют город. Попытался бежать, но не успел и, чтобы не попасть в плен, переоделся простолюдином. Французы, принимая его за мужика, заставляли носить воду и тушить пожары. Приходилось ему сносить и побои.

12 (24) сентября 1812 год переодетому прапорщику Оде-де-Сиону удалось ночью бежать из Москвы и добраться до аванпостов особого «летучего» кавалерийского отряда генерал-майора барона Ф. Ф. Винцингероде, прикрывавшего Тверской тракт в Клину. Там его узнали и тепло приняли, а хороший знакомый полковник князь С. Г. Волконский временно приютил его у себя.

«Дело» Ружанского (1812—1813)

Из отряда генерал-майора барона Ф. Ф. Винцингероде был по собственному желанию отправлен на главную квартиру армии, где рассчитывал вернуться к обязанностям ординарца при генерале от инфантерии М. Б. Барклае-де-Толли, однако не застал его в войсках. После того, как князь П. И. Багратион скончался от раны, полученной при Бородине, оставшаяся без командующего, 2-я Западная армия соединилась с первой в одну под началом верховного главнокомандующего князя М. И. Кутузова. Генерал М. Б. Барклай-де-Толли и его командные структуры, формально сохраняя свои посты, фактически оказались не у дел. Не желая более мириться с подобным унизительным положением, он сложил полномочия военного министра и, испросив отпуск, 20 сентября (2 октября) 1812 года отбыл из действующей армии в собственное имение.

Впрочем, и положение самого фельдмаршала князя М. И. Кутузова было отнюдь не безоблачно, не смотря высокое назначение и ликование российской общественности по этому поводу. С одной стороны, князю было хорошо известно давнее, ещё со времен бесславного поражения при Аустерлице, недоверие Александра I к его военным способностям и личным качествам. А с другой, текущие обстоятельства кампании ни как не способствовали росту благосклонности к нему Государя. Вместо решительного перелома в войне, которого от него ожидали, Москва сдана французам без боя, Наполеон в Кремле, а русские войска прячутся по окрестным лесам, уклоняясь от крупных сражений, лишь изматывая отдельные отряды французов непрерывными манёврами и боями местного значения. Фельдмаршал активно интригует, вынуждая своего предшественника покинуть армию, а сам продолжает его правильную в военном отношении, но крайне непопулярную стратегическую линию.

Опытный царедворец, фельдмаршал прекрасно понимал, что спасением в такой ситуации для него был бы крупный скандал, способный, с одной стороны, отвлечь внимание двора, а с другой укрепить доверие к нему Государя. Поэтому, узнав о появлении из оккупированной Москвы, прапорщика с французской фамилией Оде-де-Сион, он сразу оценил, какие выгоды сулит громкое разоблачение «французского шпиона» в гвардейском офицере из ближайшего окружения ненавистного «немца» М. Б. Барклая-де-Толли.

Арест и следствие

Некий Ружанский, капитан-исправник из Дорогобужа, был резидентом французской разведки ещё во времена Смоленского сражения. Позднее его перевербовала русская контрразведка и использовала в качестве надежного канала дезинформации противника во время оккупации Москвы до тех пор, пока дежурный генерал штаба армии П. П. Коновницын случайно не разболтал о его деятельности. Бесполезный теперь двойной шпион, которому по законам военного времени грозил расстрел, был доставлен к фельдмаршалу М. И. Кутузову на допрос. Там он дал показания на некоего русского офицера, якобы передававшего ему в Смоленске сведения, необходимые французской разведке, и личные письма вестфальскому королю Жерому Бонопарту — брату Наполеона.

После допроса главнокомандующий устроил опозние, в ходе которого Ружанский внезапно «узнал» своего осведомителя в прапорщике Оде-де-Сионе. Тот, лишенный высокопоставленного покровителя, был тут же арестован и заключен во Владимирский острог, а дело его было передано следственной комиссии, учрежденной по инициативе московского генерал-губернатора графа Ф. В. Ростопчина.

Однако на дознании прапорщик Оде-де-Сион категорически отрицал свою вину и в качестве свидетелей ссылался на дворовых генерал-майора Татищева, которые в точности подтвердили его показания. Нелепое свидетельство Ружанского было признано не заслуживающим доверия, и следственная комиссия, не обнаружив состава преступления, записала в журнале «отправить его, Сиона, куда следует».

Такой исход не мог удовлетворить фельдмаршала М. И. Кутузова, поскольку вина прапорщика Оде-де-Сиона не была доказана, то и факт его личного вмешательства в это дело оказался совсем некстати. Что бы замять неприятность, он распорядился удалить неудобного офицера из армии под конвоем в Воронеж.

Реабилитация

Чтобы выручить сына из беды, Оде-де-Сиону-старшему, известному масону, пришлось задействовать свои обширные связи в кругах высшей петербургской знати. История с Ружанским стала известна самому Государю, который потребовал у фельдмаршала князя М. И. Кутузова объяснений. Тот ответил рапортом в совершенно нехарактерной для пожилого военачальника нерешительной манере, содержащим пространные описания обстоятельств дела и многосоловные запутанные предположения относительно возможных мотивов основных его участников, а также необъяснимую в рапорте генерал-фельдмаршала Российской императорской армии своему императору «небрежность». Князь М. И. Кутузов обозначил чин прапорщика Оде-де-Сиона как лейб-гвардии «поручик», повысив его, таким образом, на целых 3 класса табели о рангах:

Переложив, таким образом, на Государя ответственность за окончательный вердикт генерал-фельдмаршал князь М. И. Кутузов отмежевался от этого щекотливого дела. Таким образом, оно приняло для лейб-гвардии прапорщика Оде-де-Сиона вполне благоприятный оборот.

Первым знаком благосклонности к нему властей явилось награждение 30 декабря 1812 года (11 января 1813) орденом св. Анны 4-й степени за контузию при Бородине.

В январе 1813 года из Воронежа он был отправлен под надзор отца в Санкт-Петербург, где дело его разбиралось в Комитете министров под председательством военного министра графа С. К. Вязмитинова (1744—1819).

Тем временем, произошли важные события, существенно повлиявшие на его дальнейшую судьбу. 4 (16) февраля 1813 года генерал от инфантерии М. Б. Барклае-де-Толли был возвращен из отпуска и назначен командующим 3-й армией в Заграничном походе русской армии. В апреле скончался его недоброжелатель генерал-фельдмаршал светлейший князь М. И. Кутузов, и пост главнокомандующего над всеми войсками антинаполеоновской коалиции занял генерал от кавалерии П. Х. Витгенштейн (1768—1843). Однако, после ряда неудачных сражений 13 (25) мая 1813 года Александр I заменил его генералом от инфантерии М. Б. Барклаем-де-Толли, восстановив, таким образом, status quo.

Тогда же, весной 1813 года инспектор классов Пажеского корпуса полковник Оде-де-Сион решился напомнить, вновь начавшему восхождение к воинской славе, генералу М. Б. Барклаю-де-Толли о своем сыне — его ординарце, томившемся в столице в ожидании решения своей участи. Для этого он прибегнул к помощи своего бывшего воспитанника в Пажеском корпусе и ученика в масонстве, к тому же ещё и одноклассника, и однополчанина по лейб-гвардии Литовскому полку Оде-де-Сиона-младшего — подпоручика П. И. Пестеля. Тот только что оправился от тяжелой раны, полученной при Бородине и спешно готовился к отъезду из родительского дома в войска, где его ждала новая должность адъютанта генерала от кавалерии графа П. X. Витгенштейна, на тот момент ещё главнокомандующего. Догонав армию, действующую уже за границей, подпоручик П. И. Пестель в точности исполнил просьбу своего бывшего наставника:

К августу 1813 года все обвинения с прапорщика Оде-де-Сиона по «делу Ружанского» были сняты. Однако тень отброшенная на его репутацию этим неприятным эпизодом ещё долгое время негативно сказывалась на его карьере. И хотя ему было разрешено вернуться в действующую армию к обязанностям адъютанта при Главнокомандующем, оставить его в лейб-гвардии не сочли возможным. 30 августа (11 сентября) 1813 года он был переведен в Нашебургский пехотный полк 2-й бригады 9-й пехотной дивизии Корпуса Маркова 3-й Западной армии с присвоением, взамен гвардейского «прапорщик», общеармейского чина того же класса — «поручик».

В конце декабря 1813 года он, как участник боевых действий, был удостоен серебряной медали «В память Отечественной войны 1812 года».

Заграничные походы русской армии и оккупация Франции (1813—1818)

Из-за неприятностей связанных с «делом Ружанского» принять участие в сражениях кампании 1813 года поручику Оде-де-Сиону не довелось.

Кампания 1814 года

Догнал поручик Оде-де-Сион наступающую русскую армию под командованием генерала от инфантерии графа М. Б. Барклая-де-Толли лишь в начале 1814 года и уже на территории Франции, где не ему представилась возможность загладить доблестью на поле боя сомнительный эпизод биографии:

8 (20) марта 1814 года участвовал в битве при Арси-сюр-Обе, последнем сражении кампании, в котором французскими войсками командовал лично император Наполеон I. Победу одержали союзные войска, центр которых составляли русские части Барклая-де-Толли.

13 (25) марта 1814 год в исключительно кавалерийском, со стороны союзных сил, сражении при Фер-Шампенуазе ему выпала честь поддерживать связь Главнокомандующего с атакующими частями, одной из которых командовал цесаревич Константин Павлович, а другой — сам император Александр I.

18 (30) марта 1814 год отличился в кровопролитном взятии Парижа, за что был удостоен высоких наград:

  • Русским орденом св. Владимира 4-й степени с бантом
  • 9 мая 1814 года — высшим военным орденом Пруссии Pour le Mérite (фр. «За заслуги»)
  • 24 декабря1814 года. — Французским орденом Почётного легиона в звании кавалера
  • Медалью «За взятие Парижа»
Кампания 1815 года

Продолжая выполнять обязанности ординарца М. Б. Барклая-де-Толли, поручик Оде-де-Сион вернулся после кампании 1814 года в Россию. Затем с назначением своего командира главнокомандующим 1-й армией, расквартированной в Польше, продолжил службу там.

20 марта 1815 года император Наполеон I снова вошёл в Париж — началися период его власти изестный, как сто дней. Союзники вновь двинули войска в поход против него во Францию, и в апреле с территории Польши выступила 170-тысячная русская армия под командованием генерал-фельдмаршала М. Б. Барклая де Толли. Авангард русской армии уже переправился через Рейн, когда было получено сообщение о сражении под Ватерлоо (6 июня 1815 года) и полном разгроме наполеоновской армии. 10 июня Наполеон вторично отрекся от престола.

25 июня 1815 года союзные русские, английские и прусские войска вступили в Париж, прибыл туда, в свите Главнокомандующего, и поручик Оде-де-Сион.

В оккупационном корпусе (1815—1818)

18 февраля (1 марта) 1816 года произведен в штабс-капитаны.

19 (31) марта 1816 года освобожден от должности адъютанта генерал-фельдмаршала М. Б. Барклая-де-Толли.

11 (23) ноября 1818 года покинул пределы Франции.

Служба в Отдельном Литовском корпусе (1818—1829)

В 1818 году, в преддверии возвращения оккупационного корпуса на Родину, полковник К. О. Оде-де-Сион, тревожась о дальнейшей судьбе собственного сына, принялся хлопотать о назначении его гувернером в Пажеский корпус, где сам занимал должность инспектора классов. Причиной его беспокойства была прекрасная, благодаря обширным связям в высших кругах, осведомленность о подозрительном отношении правительства к личному составу возвращавшихся из Франции войск. Заразившийся, по общему мнению, чрезмерным либерализмом корпус предполагалось раскассировать на отдельные полки, или даже роты и распределить их по различным дивизиям и корпусам, в том числе и действующим на Кавказе.

Понимая, что подозрения по «делу Ружанского», все ещё не забыты и могут помешать успеху его ходатайства, Оде-де-Сион-старший писал императору и министру народного просвещения князю А. Н. Голицыну письма, в которых сетовал на «удары судьбы», «жестокие оскорбления», которые выпали на долю его сына. Однако «Высочайшего соблаговоления» на просьбу не последовало.

В прочем, и на Кавказ штабс-капитан Оде-де-Сион отправлен не был —16 (28) марта 1819 года его утвердили адъютантом генерала от инфантерии Ф. Ф. Довре (1764—1846), который 5 (17) июля 1819 года стал командиром отдельного Литовского корпуса, расквартированного в Царстве Польском.

Ещё в мае 1815 года генерал Ф. Ф. Довре был командирован в Варшаву для организации работ по демаркации границ польских территорий, отошедших по решению Венского конгресса к Российской империи, с соседними державами — Прусским королевством и Австрийской империей. Эта была весьма нетривиальная задача, осложненная значительной плотностью населения, ведущего на этих землях интенсивное хозяйство, и отсутствием на большей их части значительных естественных рубежей. В начале работ стороны условились при невозможности провести границу по руслам рек брать за основу «межи владений частных». Требовалось создать демаркационные документы, детально перечисляющие все деревни, хутора, иногда даже отдельные строения, вблизи которых проходила граница. Кроме того, нужно было составлять специальные подробные протоколы, регулирующие принадлежность речных островов, мостов, плотин, каналов и т. п.. Генерал энергично взялся за эту задачу, но вскоре ему пришлось её оставить, поскольку он был командирован с особой миссией в Берлин. В результате демаркация затянулась на много лет.

Поэтому, вернувшись в Польшу во главе отдельного Литовского корпуса, генерал Ф. Ф. Довре вновь взялся за демаркацию границ. К этой задаче он привлек и своего нового адъютанта штабс-капитана Оде-де-Сиона, поручив ему сосредоточить усилия на более протяженной, по сравнению с прусской, границе с Австрийской империей. Требовалось, помимо выпуска демаркационных документов, организовать на сухопутных участках и по берегам пограничных рек сооружение свыше 1900 парных пограничных столбов с гербами соответствующих государств и нумерацией, в среднем — 1 пара на 0,6 версты (около 650 м). Кроме того, необходимо было прорубать просеки в лесах по линии границы, а на полях и лугах распахивать «граничную черту» на ширину до 0,75 рейнского рута (ок. 3 м).

11 (23) марта 1820 года произведен в капитаны.

13 (25) октября 1821 года переведен в Брестский пехотный полк, дислоцированый в Брест-Литовске.

31 июля (12 августа) 1822 года произведен в майоры.

16 (28) сентября—26 сентября (8 октября) 1823 года Александр I лично принимал смотр и манёвр отедельного Литовского корпуса и Польской армии под Брест-Литовском. Обнаружив исправность и порядок во всех движениях войск, Император выразил майору К. К. Оде-де-Сиону (наряду с другими штаб-офицерами) Высочайшие благоволение.

В самом начале 1827 года в Бродах был подписан Окончательный акт демаркации границы с Австрией — по отдельным её участкам. В это же время командир майора Оде-де-Сиона генерал Ф. Ф. Довре 17 февараля (1 марта) 1827 года по собственному прошению был освобожден по болезни от командования Отедельным Литовским корпусом. При этом 5 (17) мая 1827 года за работы по демаркации он получил орден Польского Белого Орла. А его бывшему адъютанту майору Оде-де-Сиону ничего не оставалось, как поступить 1 (13) декабря 1827 года во фронт полка.

17 (29) января 1829 года в связи с болезнью уволен со службы с повышением в чине до надворного советника.

28 июня (10 июля) 1829 года в Радивилове был подписан Окончательный акт о демаркации границы между Россией и Австрией. По полноте и тщательности демаркации граница Царства Польского превосходила все остальные участки границы России, и генерал от инфантерии Ф. Ф. Довре «за долговременную службу, с отличным усердием, и особенно за ревностные труды по размежевание демаркации между Россией и Австрией» получил множество наград.

Однако и вклад надворного советника К. К. Оде-де-Сиона в этот титанический труд был на сей раз был оценен по достоинству. 26 августа (7 сентября) 1829 года он «по окончании демаркации за труды по этому предмету» был пожалован чином коллежский советник, всего через полгода после предыдущего повышения, тогда, как в обычно выслуга до получения следующего чина составляла не менее 4—5 лет. А 25 мая (6 июня) 1830 года император Австрии пожаловал его золотой табакеркой с вензелевым изображением имени Его Величества.

На государственной службе (1829—1847)

3 сентября (15 сентября) 1829 года — определен в министерство финансов чиновником для особых поручений.

16 мая (28 мая)—1 ноября (13 ноября) 1830 года — прикомандирован в качестве члена в Комиссию для построения зданий Технологического института.

22 августа (3 сентября) 1830 года — пожалован знаком отличия за XV лет беспорочной службы.

2 декабря (24 декабря) 1830 года — уволен из ведомства министерства финансов и определен по Государственному контролю в чиновники для особых поручений по Провиантской комиссии.

13 января (25 января)—3 февраля (15 февраля) 1830 года — исполнял обязанности обер-контролера 1-го отделения Провиантской комиссии.

5 февраля (17 февраля) 1831 года — назначен к заседанию в общем присутствии Провиантской комиссии.

19 мая (31 мая) 1831 года — поручено исполнять должность обер-контролера во Временной контрольной комиссии для ревизии счетов морского ведомства.

24 сентября (6 октября) 1831 года — За особый успех в ревизии счетов и производстве дел по Комиссии объявлена от лица государственного контролера благодарность с утверждением в должности обер-контролера.

5 октября (17 октября) 1831 года — повышен в чине до «военного советника» (VI класс).

10 октября (22 октября) 1832 года — поручено исполнять должность обер-контролера во Временной контрольной комиссии по артилерийской и инженерной части.

10 февраля (22 февраля) 1833 года — за отлично-усердную службу награждён орденом св. Анны 2-й степени («Анна на шее»).

22 августа (3 сентября) 1833 года — пожалован знаком отличия за XX лет беспорочной службы.

3 апреля (15 сентября) 1835 года — определен чиновником для особых поручений по Государственному контролю.

30 мая (11 июня) 1835 года — уволен со службы согласно прошению. Награждён при отставке 7 июня (19 июня) 1835 года чином статского советника.

10 апреля (22 апреля) 1836 года — определен чиновником при Департаменте разных податей и сборов Министерства финансов.

30 мая (11 июня) 1835 года — переименован соответственно прежнему чину VI класса в коллежские советники.

15 марта (27 марта) 1837 года — командирован в V отделение Собственной Е. И. В. Канцелярии.

Саратовский вице-губернатор (1839—1843)

Благодаря знакомству по службе с влиятельным сановником Л. А. Перовским, сенатором и товарищем министра уделов, был назначен вице-губернатором Саратовской губернии и 24 октября (4 ноября) 1839 года приступил к новым обязанностям. Саратов в то время являлся административным, деловым, религиозным и культурным центром колонии поволжских немцев. Кроме того, в этом городе проживало немало военнопленных французов, принявших российское подданство, а так же, поляков и литовцев, насильно переселенных сюда российскими властями, либо осевших тут на обратном пути из сибирской ссылки после недавних потрясений их Родины. Таким образом, население города было весьма пестро по этническому и религиозному составу, и существенную долю которого составляли выходцы из Европы, лютеране или католики по вероисповеданию. Поэтому назначение вице-губернатором К. К. Оде-де-Сиона, человека, с одной стороны, «своего» для этой обширной колонии по вере и происхождению, а с другой, абсолютно лояльного петербургским властям, было весьма дальновидным шагом.

На своем посту большое внимение К. К. Оде-де-Сион уделял улучшению работы пожарных, поскольку в засушливом климате Поволжья летом пожары были нередки и наносили серьезный ущерб. Так он добился того, что пожарная бригада выезжала в течение пяти минут после сигнала караульного, о появлении дымов и других признаков пожара, что по свидетельству современников было небывалым достижением для большинства российских городов.

Не мало он сделал и для поддержания культуры и досуга колонистов. К примеру, был одним из попечителей первого досугового заведения города «Немецкого танцевального клуба», который в 1840 году организовал в своем доме владелец суконной фабрики Ф. И. Штейн. По уставу в клубе допускались танцы, чтение газет и др. изданий, игра в карты и шахматы.

Тем не менее его добрые отношения с «немецкой слободой» не вызывали симпатий у русского губернского дворянства.

Подчинялся он непосредственно губернатору А. М. Фадееву.

Через месяц после его прибытия в Саратов губернским предводителем дворянства был избран артиллерийский штабс-капитан А. А. Столыпин, участник Бородинского сражения и дальний родственник М. Ю. Лермонтова, вдохновивший последнего на написание знаменитого стихотворения. Богатый помещик и (откупщик, он пользовался чрезвычайным уважением и влиянием в губернии, имел связи при дворе и множество приверженцев в среди саратовского дворянства.

На первых порах между вице-губернатором и предводителем дворянства установились вполне дружеские отношения. Однако когда в январе 1842 года К. К. Оде-де-Сион управлял Саратовской губернией, замещая губернатора А. М. Фадеева, отъехавшего в Санкт-Петербуг по служебным делам, между ними вспыхнула ссора, сделавшая их непримиримыми врагами и вынудившая обоих вскоре покинуть Саратов.

Началось с того, что А. А. Столыпин, решил воспользоваться удобным моментом и попросил его помочь избавить от судебного преследования некоего почтенного дворянина. Однако вице-губернатор, человек непреклонно-принципиальный в вопросах службы, отказал.

В то же самое время, саратовский купец 3-й гильдии Д. М. Вакуров, получал высокие барыши от продаж книг М. Ю. Лермонтова, которые пользовались особенным успехом у публики после недавнего убийства поэта на дуэли. Что бы привлечь еще больше покупателей, книготорговец решил выставить в своей лавке его живописный портрет, который ему пообещал дать на время двоюродный дед покойного — А. А. Столыпин. Вице-губернатор, узнав об этом, счел такое недопустимым и строго отчитал купца за подобные «инициативы». А. А. Столыпин, разозленный предыдущим отказом, публично вступился за Д. М. Вакурова, однако вице-губернатор и тут не уступил.

Тогда предводитель дворянства донес на К. К. Оде-де-Сиона и его супругу на губернатору, облыжно обвиняя их в жестоком обращении с прислугой и воспитанницей. А. М. Фадеев очевидно, имевший собственные поводы для неприязни к своему заместителю, дал ход секретному дознанию, которое ни чего, впрочем, не выявило. Однако об этом деле стало известно Л. А. Перовскому, к тому времени уже министру внутренних дел. Началась настоящая война кляуз и доносов. Особенно отличился в этом отношении А. А. Столыпин, который в числе прочих нелепостей доносил, министру, «…что вице-губернаторша, страстная любительница собачек, погребает их по христианскому обряду в гробиках».

В конечном итоге, после того, как в декабре 1842 года А. А. Столыпин был вновь переизбран губернским предводителем дворянства. Одеако к глубокому потрясению и разочарованию саратовского общества, государь не утвердил его кандидатуру. В мае 1843 года были назначены новые «чрезвычайные» выборы, но впредь баллотироваться на эту должность А. А. Столыпину, как «откупщику», было запрещено. Такого удара по репутаци он не вынес и не уехал за границу, а затем поселился в Москве.

В годы саратовского вице-губернаторства в семье К. К. Оде-де-Сиона воспитывалась молодая и довольно миловидная, по свидетельству современников, девушка, чье имя история не сохранила. Известно лишь, что в конце 1842 года к ней посватался некий чиновник губернского строительного комитета. Его искательство не было отвергнуто, однако Карл Карлович повременил с благословением, поскольку жених был не из местной, а из знатной петербургской семьи. Как раз в этот момент Л. А. Перовский вызвал вице-губернатора в столицу для дачи объяснений по поводу конфликта со А. А. Столыпиным, и Карл Карлович пообещал молодому человеку дать согласие на свадьбу после знакомства с его родителями. Однако ветренный жених не стал его дожидаться и, сведя на святках знакомство девицей из какого-то захудалого семейства местных дворян, уже в феврале 1843 года спешно на ней женился. Между тем, Карл Карлович, ни чего не подозревая, уже сговорился в столице с родителями чиновника и в марте прислал в Саратов свое запоздалое согласие на свадьбу воспитанницы. Вполне вероятно, что вся эта история была хорошо спланированной интригой А. А. Столыпина или его сторонников с целью нанести оскорбление вице-губернатору, на которое он не смог бы ответить.

Узнав о поступке чиновника, он счел подобное поведение оскорбительным и, оставив должность вице-губернатора, забрал семью в Санкт-Петербург. Дальнейшая судьба девушки неизвестна. Однако и К. К. Оде-де-Сиону пришлось покинуть вице-губернаторский пост, поскольку отношения с А. М. Фадеевым были испорчены окончательно.

В Гоф-интендантской конторе (1843—1849)

По возвращении из Саратова 1843 году получил должность чиновника по особым поручениям по ведомству Конторы.

В 1849 году вышел в отставку.

Конец жизни, смерть

В 1853 году скончалась от рака его супруга Луиза Федоровна, а в 1857 году он похоронил рано умершего сына, пережив его почти на целый год. Невестка — Анна Васильевна Оде-де-Сион (в девичестве Сарычева, 1821—1871), овдовев, предпочла вернуться вместе с детьми в дом своих родителей.

Покинутый всеми, Карл Карлович тщетно призывал переехать в Россию из Франции своего внучатого племянника барона Жозефа-Густава Оде (фр. le baron Joseph-Gustave Audé, 1831—1906), соблазняя его такими выгодами, как инвестиции в покупку дома в Санкт-Петербурге, или облигации государственного железнодорожного займа, а также налоговыми льготами дворянства:

Налоги платить обязаны лишь купцы, промышленники и земледельцы; дворяне от них освобождены… Оригинальный текст (фр.)

Les négociants, fabricants et laboureurs seulement sont obligés à des impôts ; les nobles ne sont obligés à aucune redevance…

— Последнее письмо К. К. Оде-де-Сиона племяннику барону Жозефу-Густаву Оде, 6 (18) ноября 1857 года, Санкт-Петербург.

Умер он 5 (17) мая 1858 года и был похоронен в семейном склепе на Волковском лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге. Со смертью Карла Карловича окончательно прервались контакты между российской и савойской ветвями рода Оде.

Владелец страницы: нет
Поделиться