Данцигер Ицхак
Данцигер Ицхак
26.06.1916 — 11.07.1977

Данцигер Ицхак — Биография

Ицхак Данцигер (26 июня 1916 — 11 июля 1977) — израильский скульптор и ландшафтный архитектор, основатель «ханаанейского» стиля в скульптурном искусстве Израиля и представитель движения «Новые горизонты». В 1967 году его работа была отмечена высшей государственной наградой — Премией Израиля. На творчество Данцигера большое влияние оказало израильское изобразительное искусство периода после 40-х годов ХХ века, в котором были заметны тенденции архаизма в сочетании с тенденциями модернизма при создании образной и ландшафтной скульптуры. Статуя Данцигера «Нимрод» является одним из самых известных произведений израильского искусства.

Детские и юношеские годы

Макс Вильгельм Ицхак Данцигер родился в 1916 году в Берлине, столице Германии, в сионистской буржуазной еврейской семье. Его отец, Феликс Данцигер, служил врачом-хирургом в германской имперской армии в Первую мировую войну, а мать, Малка Розенблат, училась на семинаре для воспитателей детских садов; Данцигер характеризовал её как «единственного богемного члена семьи». Мать Данцигера, который в зрелом возрасте был очень привлекателен внешне, в детстве называла его «Питер» (по имени нарицательного персонажа особой карточной игры), так как он считался очень некрасивым ребёнком.

В 1923 году, когда власти британского мандата «открыли ворота», семья репатриировалась на землю Эрец-Исраэль и поселилась в Иерусалиме, где отец Данцигера открыл клинику напротив Цветочных ворот (ивр.). Малка работала старшей медсестрой вместе с монахинями, приехавшими в Израиль из Гамбурга с христианской миссией. Глава семьи находился в контакте с представителями властей мандата, а также элиты из Восточного Иерусалима, кроме того он служил в должности личного врача Абдаллаха ибн Хусейна, короля Иордании.

В 1923 — 1925 годах Ицхак, средний из трёх детей, был отправлен на учёбу в частную «Школу прогрессивного образования» под руководством Деборы Каллен. В 1926 — 1929 годах он продолжил учебу в еврейской гимназии «Рехавия», а летом 1925 года впервые начал брать частные уроки изобразительного искусства у Бориса Шаца в студии школы «Бецалель» в Иерусалиме. Вместе с Данцигером уроки посещали его сестра и Захра Шац, дочь Бориса Шаца.

С началом беспорядков в подмандатной Палестине, семья переехала в дом за стенами Старого города, недалеко от «Бейт Тихо», в то время как Ицхак, вместе со своим братом и сестрой, был отправлен к их тёте в Берлин. В 1930 году семья вновь воссоединилась и переехала в Тель-Авив, где доктор Данцигер открыл больницу на улице Грузенберг в здании, часть которого была предназначена для проживания семьи. Ицхак был направлен на учебу в еврейскую гимназию «Герцлия», где наряду с общеобразовательными предметами он изучал живопись у Исраэля Палади, а также присоединился к молодежному движению «Бейтар». В 1932 — 1933 годах он учился в интернате «Реали» в Хайфе.

«Ханаанейский» период творчества

В 1934 году Данцигер был отправлен на учёбу в Англию, в колледж графства Суррей и Школу изящных искусств (англ.) (Лондон), где он учился до 1937 года. Во время своего визита в Британский музей он был впечатлён ассирийской, древнеегипетской и примитивной африканской скульптурой. Находясь под впечатлением этих произведений искусства, он создал эскизы ассирийских и индийских скульптурных образов, а также одну из своих первых каменных скульптур — «Голову» (1935) — образ женщины с «архаической улыбкой», с запавшими глазами, подчеркнутыми линиями волос и с конической формой лица, скульптуру, отражающую полный спектр воздействия.

Примитивное искусство, введённое в конце XIX века и в начале XX века в Европе, оказало глубокое влияние на развитие модернистского и авангардного искусства, и, в частности, повлияло на искусство Данцигера. Искусство, и особенно британская скульптура, как, например, работы Джейкоба Эпстайна, известные Данцигеру ещё со времени учёбы, сочетали примитивные методы в рамках авангардного искусства. Отголоски этого влияния можно найти на страницах книги об африканской скульптуре, в которой Данцигер выразил своё отношение к ней: «Многому можно учиться у этих художников, несмотря на то, что они пробуждают страшные мечты».

В 1937 году Данцигер познакомился с Марион Эди, которая стала его первой женой. Семья Данцигера была против его отношений с Марион, дочерью мусульманки, но причина того, что Данцигер в 1938 году вернулся в Израиль один, была в невозможности получения для Марион въездной визы.

Во дворе больницы своего отца в Тель-Авиве Данцигер основал студию для создания и изучения скульптурных работ, которую посещали молодые скульпторы: Бенджамин Тамуз, Косо Элул, Йехиэль Шеми, Мордехай Гумпель, который жил в студии, а его кровать размещалась между «Нимродом» и «Шабазией», и другие. Помимо занятий со студийцами, студия Данцигера стала популярным местом для творческих встреч с участием художников, работавших в других областях искусства, таких как Аарон Амир, Иосэф Вадия, архитекторы Михаэль Кун и Авия Шимшони, танцовщица Рахель Надав. В рамках мероприятий друзья устраивали пикники на территории мусульманского кладбища. Некоторые из этих встреч завершались спарринг-матчами.

В этой студии Данцигер создал свои первые значительные произведения — скульптуры «Нимрод» (1939) и «Шабазия» (1939). Сразу же после своего создания статуя «Нимрод» стала своеобразным яблоком раздора в культуре Израиля. Статуя Данцигера представила образ Нимрода, библейского охотника, обнажённого и необрезанного, держащего меч, и c соколом на его плече. Форма скульптуры напоминала примитивные скульптуры ассирийской, древнеегипетской и древнегреческой цивилизаций в сочетании с европейским духом того времени. Скульптурный образ представил уникальное сочетание гомоэротичной языческой красоты с идолопоклонством. Эта комбинация была центром критики со стороны религиозных кругов еврейской общины. Но другие голоса требовали увидеть в этом образе еврейского молодого человека новой формации. В 1942 году появилась рецензия в газете «Утро», в которой было написано: «Нимрод это не просто статуя, он плоть от нашей плоти, дух нашей духовности. Он символ и памятник. Совокупность менталитета и отваги, монументальности, молодежного бунта, указывающего на целое поколение ... Нимрод будет вечно молодым...» .

«Нимрод» был впервые представлен в театре Габима на «Генеральной выставке художников Эрец-Исраэль» в мае 1944 года. Хаим Гамзу, друг семьи Данцигера, написал статью в газете «Ха-Арец», в которой высоко оценил оригинальность и инновационность работы. Гамзу писал о скульптуре: «Кажется, что форма камня обуславливает фигуру с плоской грудью. Трудно представить Нимрода-охотника, человека полей и лесов, чахоточным. Тем не менее, изначальное выражение и общий внешний вид являются свидетельством таланта художника» .

Презентация статуи подняла дискуссию вокруг движения «ханаанеев» и связала с ним Данцигера. В процессе создания новой-старой культуры «ханаанеи» пытались отождествить культуру народов, населявших землю Израиля в втором тысячелетии до нашей эры и культуру евреев Израиля ХХ века, а также разорвать связь еврейской диаспоры с традицией. После выставки Данцигер рассказывал, что к нему обратился Ионатан Ратош, один из основателей движения, и попросил встретиться с ним. Критика «Нимрода» и «ханаанеев» исходила не только со стороны религиозной общественности, которая протестовала против идолопоклонства, но и со стороны представителей светской культуры, протестующих против отрицания «еврейского» в «еврействе». Таким образом, «Нимрод» оказался в центре спора, начавшегося намного раньше, чем была создана сама статуя.

В одном из более поздних интервью Данцигер описал своё отношение к дискуссии (в то время он уже отдалился от ханаанейской группы): «Идейный конфликт произошёл рано. Шлонский тоже не принял бы меня. Меня не приняли из-за «ханаанеев», а я не был «ханаанеем». Сын буржуа, примкнувший к левым. Тамуз, желая свести счёты, нападал на Шлонского: «Зачем ты приносишь сюда русские степи?» Незадолго до своей смерти Шлонский сказал: «Вы можете простить Данцигера (...) Было нелегко скрыть враждебность, даже когда он сказал, что я был вундеркиндом, создающим библейское искусство». Но, к счастью, там была больница «Данцигер», где я мог поесть горячей еды».

В Тель-Авиве, несмотря на его брак с Марион, Данцигер встречался со многими женщинами, которых привлекала его красота. Тамуз рассказывал, что «тель-авивские красавицы проникали даже в студию, в качестве моделей, и просто быть с ним ... У нас были бесплатные модели». Одна из этих женщин родила в 1940 году Тамар, дочь Данцигера, которая воспитывалась в приёмной семье.

Во время кризиса отношений с женой Данцигер вступил в Пальмах и проводил много времени в поездках по всей стране. Кроме того, он некоторое время жил в кибуце Гиносар. Во время пребывания в Галилее Данцигер продолжал создавать скульптуры, надеясь добраться до центра художественного истеблишмента. В 1940 году он подготовил модель для барельефа «Рыбалка», в котором представил псевдо-индийский образ рыбака, охватившего рыболовную сеть. Однако, в связи с действиями жителей Эйн-Гев и секретаря кибуца, Тедди Коллека, осудивших эту работу, Данцигер выразил свой ​​протест, утопив в озере двадцать гипсовых статуй, представленных на выставке художников-любителей. Всё это время он продолжал свои романтические завоевания. Благодаря своей привлекательной внешности, в 1945 году он снялся в главной роли у режиссёра Меира Левина в фильме «Дом отца моего».

В 1945 — 1948 годах Данцигер жил попеременно в Лондоне, Тель-Авиве и Париже. В 1946 году он посетил парижскую студию Константина Бранкузи, и этот визит повлиял на более поздние работы Данцигера, связанные с различными экологическими проектами. В 1947 году он служил в качестве посланника молодежной алии в нескольких странах Европы. В 1948 году Данцигер переехал в Лондон и начал консолидироваться как в личной жизни, так и в художественном творчестве, а в 1949 году у него родился сын Джереми. Данцигер учился ландшафтной архитектуре и дизайну в «Школе общества архитекторов» в Лондоне и участвовал в нескольких конкурсах дизайна в Англии и Израиле, но его предложения не были реализованы. В 1954 году он женился во второй раз и вскоре получил работу дизайнера в туристическом регионе Кент, в Цизлхарсте. Но в результате технической аварии, произошедшей в пещере, где он работал, Данцигер попал в английскую больницу, а затем в 1955 году вернулся домой в Израиль.

«Новые горизонты»

Вернувшись в Израиль, Данцигер начал читать лекции по трёхмерному дизайну на факультете архитектуры в Технионе, а через год он был повышен в должности до «старшего лектора». В этот период Данцигер присоединился к группе «Новые горизонты». Группа во главе с Иосифом Зарицким стремились создать современное абстрактное искусство, которое воспринималось членами группы как «западное искусство» и символ прогресса. Хотя группа проявляла основной интерес к живописи, её членами были несколько скульпторов, таких как Дов Фейгин, Моше Стреншусс (ивр.) и ученики Данцигера — Косо Элул (ивр.) и Йехиэль Шеми (ивр.). Являясь членом группы, Данцигер экспериментировал в создании новых техник скульптурного искусства, таких как сварка стальных панелей и техника металлических листов. Скульптуры, созданные им в этот период охарактеризовал Мордехай Омер (ивр.): «Консолидация чистых линий, ориентированных на центральной оси, горизонтальной или вертикальной, относящаяся к двумерному пространству»..

Произведения Данцигера этого периода были выставлены на нескольких выставках, организованных группой «Новые горизонты», а также в качестве предложений для различных общественных проектов. Памятник Шломо Бен-Йосефу (1957), например, украсил пейзаж Рош-Пины. Данцигер создал вертикальную структуру из литого бетона с треугольными срезами, которая возвышается на семь метров. Однако, ему самому не нравился этот монумент: по мнению Игаля Тумаркина (ивр.), «само треугольное сооружение, с точки зрения Данцигера, было лишь «неудачным памятником», в то время как гармония ландшафта и рельефа на фоне композиции казалась ему единственным неоспоримым достоинством».

Следующая работа, предназначенная для общественного пространства, статуя «Десятилетие» (1958), была представлена на выставке, посвящённой десятилетию государства Израиль, в «Биньяней Ха-Ума» в Иерусалиме. В том же году Данцигера пригласили выполнить другой общественный заказ, также для «Биньяней Ха-Ума». Архитектор Зеэв Рехтер, по проекту которого построили это здание, заказал у Данцигера и Иосифа Зарицкого элемент удлинённой прямоугольной формы, который был предназначен для фасада. Зарицкий и Данцигер разработали композицию из абстрактных геометрических форм, которую Данцигер, используя стекловолокно в качестве материала, воплотил в объёмном цветном барельефе со встроенным электрическим освещением. Однако, после того, как он завершил работу над моделью, проект был заморожен.

В понимании Данцигера, концепция конструктивистской скульптуры, предложенная «Новыми горизонтами», не ограничивалась европейскими и западными характеристиками. «Язык абстрактного искусства», писал он, «является универсальным, но вместе с тем, он не игнорирует существенное влияние естественных и особых условий каждой страны на её искусство. У нас это влияние выражено обильным светом, избытком света. Сам свет повлиял на хеттскую и ассирийскую скульптуру. Наш свет требует ваять большие, простые и понятные, но не иллюстративные статуи. Воплощение Бога — на земле». В работах Данцигера формальная абстракция сочетается с интернационализмом. Это проявилось при использовании тематики Танаха в названиях таких его произведений, как «Рога Хаттина» (1956), «Неопалимая купина» (1957), «Эйн-Геди» и многих других. Сочетание формальной абстракции с интернационализмом характерно для работ многих художников — представителей «Новых горизонтов».

В 1958 году Данцигер, совместно с архитекторами Авраамом Иски и Амноном Александрони, создал композицию для каменной стены у входа в кампус Еврейского университета в Гиват Раме. Стена высотой 3,5 метра и длиной 7 метров, была инкрустирована мотивами, заимствованными из археологических артефактов, найденных в земле Израиля. Среди них особенно выделяется стилизованный мотив рук, которые держат Стелу Хананеев из храма в Тель-Хацоре XIII века до н. э. Раскопки в Тель-Хацоре проводились в период с 1955 по 1958 год. Данцигер использовал также и мотив скарабея, который он заимствовал из царских печатей (ивр.) конца VIII века до н. э. Творческому процессу способствовала дружба Данцигера с археологом Елиэзером Липой Сукеником (ивр.) и его сыном Игалем Ядиным, который руководил раскопками в Тель-Хацоре; он не стремился создать цельную структуру из символьных элементов, а представить их в виде массива с абстрактной иерархией, выделяющейся на фоне каменной стены. Сама же стена, словно предназначенная для того, чтобы её инкрустировали камнями различной формы, соединяя их древним способом без использования цемента, стала неотъемлемой частью композиции.

Ландшафтная скульптура

В конце 50-х — 60-х годов ХХ века Данцигер разработал в своих произведениях «концепцию места». В качестве основы он использовал «тему ягнёнка». Иконография темы связана с «жертвоприношением Исаака», а также культурой племён кочевников. Первой значительной скульптурой на эту тему стала статуя «Рога Хаттина» (1955), которая через год была представлена на выставке «Новых горизонтов». Произведение, название которого связано с галилейскими Рогами Хаттина, стало источником таких работ как скульптура «Овцы Негева» (ивр.), созданная в различных размерах. Скульптуры, объединённые этим названием, были созданы в 1963 — 1965-х годах. В этих работах проявился первый явный признак «концепции места» — связь между человеком и его землёй.

В серии образов овец Данцигер впервые представил скульптуру как метонимический элемент, отделённый от ландшафта и природы и способный на самовыражение. «Я нашёл», — писал Данцигер о статуях, — «(...) есть сходство формы между овцами, жилыми постройками и формой ландшафта. Овца похожа на шатёр бедуина. Её ноги — как опоры шатра. (...) Овцы, статуи которых я создал, похожи на кратеры и холмы. Две овцы, отлитые из бронзы, находятся между объектом (овца) и ландшафтом». Идентификация с ландшафтом придавала скульптуре окраску анти-героического символизма, который был основан на скоротечности и кочевом образе жизни.

Наглядным свидетельством обращения к человеку является небольшая не сохранившаяся скульптура конца 50-х годов под названием «Всходы и последний дождь». В этой работе воплощён символ единства человека и природы и заметна тенденция возвращения к традициям символико-экспрессионистской скульптурного искусства Великобритании.

Воспринимая скульптуру как часть топографии, Данцигер обратил внимание на культуру бедуинов и арабов и на характер их построек. Он изучал виды поселений и способы строительства в бедуинских деревнях Негева, восхищаясь тем, как функционируют в пространстве временные жилища из олова и постройки из цистерн, водопроводы и загоны для овец. Дизайн этих так называемых «ландшафтных сооружений» совмещал функциональность и современную эстетику. Данцигер отмечал: «Скульптуры овец привели меня к созданию загонов и водохранилищ. Водохранилище и жёлоб в Авдате, построенные две тысячи лет назад, до сих пор функционируют, — и потому они красивы: так выражена концепция эстетики в начальный период промышленной революции».

«Эти сооружения в пустыне признаны «монументальными», так как они функционируют как «место, где нет очевидной точки отсчёта, нет линии горизонта», — писал Данцигер. Так появилось метафизическое понятие пространства — концепция, которая в некоторых аспектах носилаориенталистический характер. Монументальность Данцигер перевёл и на ряд работ более мелких размеров, выполненных в 1962 году. В этих работах он показал эфемерность местных «ландшафтных сооружений», которые функционировали как своего рода экспрессивные и абстрактные эскизы в пространстве. Названия работ и золотистый цвет некоторых из них подчеркнули концепцию мифического пейзажа.

От пейзажа к ландшафтной архитектуре

С начала 50-х годов Данцигер приобрёл опыт в общественных конкурсах ландшафтной архитектуры. Ещё во время учебы он предлагал свои работы для участия в различных конкурсах дизайна. Экологическое планирование Данцигер рассматривал как продолжение своего скульптурного творчества: «Я изучал садово-парковой архитектуру десять лет после того, как закончил изучение скульптуры и сформировал свой подход к ней. Вся моя ориентация в скульптурном творчестве была направлена наружу, то есть на совмещение скульптуры с пейзажем. Основной проблемой было смовмещение скульптуры не только с природным, но и городским пейзажем, что повлияло также на городское проектирование и строительство. Я никогда не видел разницы между ними. Даже моя работа по моделированию больших скульптур была, видимо, в пределах этой ориентации».

Первый серьёзный конкурс, в котором участвовал Данцигер, был конкурс на лучший проект района горы Герцля в Иерусалиме в 1951 году. В своём проекте, который занял второе место в конкурсе и был разработан совместно с архитектором Яковом Шельги, Данцигер представил гору в виде структуры своеобразной террасы, выполненной в виде спирали. Центральное место в проекте было отведено дизайну могилы Герцля, поддерживаемой двумя каменными статуями орлов с «абстрактными символическими шафарами» перед ними. По мнению Мордехая Омера, этот проект напоминает работы Константина Бранкузи, особенно его «Храм медитации». Это проектное предложение, как и подавляющее большинство других предложений, представленных Данцигером, не было реализовано. Среди других видных предложений нужно отметить модель "Памятника Негеву" (1956), центральный памятник в концлагере Освенцим (1959), предложение проекта памятника новаторам в Иерусалиме (1960) и другие.

В 1965 году Данцигер завершил строительство сада в доме Бат-Шевы де Ротшильд в районе Афека в Тель-Авиве. Сам дом был построен по проекту архитектора Рама Карми. При проектировании сада Данцигер использовал абстрактные геометрические структуры и, распределяя объекты на проектируемом участке, он решил отделить дом от сада. В центре сада находится крупный бассейн, вокруг которого разбросаны различные элементы и разделы, были построены различные геометрические фигуры, образующие угловые части сада. Одним из самых значительных элементов была ступенчатая стена, сконструированная из бетонных камней. Камни, размещённые одни на других, не были скреплены связующим материалом и использовались в качестве садовой стены, поддерживаемой снаружи; стена также могла быть использована как лестница или место отдыха у бассейна. «Я думаю, что наш сад, — писал Данцигер, — связан с водой, как существенный факт, это может быть подтверждено встроенными структурными и сборными элементами, хотя сам дизайн не соответствует отраслевым стандартам». «Успех сада, — добавлял он, — в первую очередь определяется его способностью служить человеку...». В 2004 году дом и сад были разрушены для строительства нового здания. Состояние скульптурных сооружений сада было, по словам Мордехая Омера, плохим, однако, была сделана попытка их реставрации и перенесения в район Тель-Авивского университета, но, тем не менее, они были уничтожены, прежде чем эти усилия дали свои плоды.

В иконографии абстрактной бронзовой статуи «Король пастухов» (1964 — 1966) Данцигер возвращается к мотиву «овец» и «пастушеских праздников», состоявшихся в 40-х годах в гроте Гедеон возле Эйн Харод. Статуя была предназначена для сада скульптур, спроектированного художником американо-японского происхождения Исаму Нанучи для Музея Израиля. В скульптуре воплощён образ покровителя пастухов тотема с большим диском на голове. Элементы изогнутых труб напоминают рога барана или ягненка.

В 1967 году Данцигер подготовил портрет Зеева Жаботинского для здания «Башня Зеева» в Тель-Авиве. Этот портрет был выбран для создания отлитого из бронзы с топографической точностью (словно лидер — лицо самой Земли) барельефного бюста лидера сионизма.

В 1968 году Данцигер был назначен на должность профессора на факультете архитектуры в Технионе, где он читал курс лекций по трёхмерному дизайну в течение нескольких лет. Кроме того, он переехал из своей хайфской квартиры на гору Кармель. В 1969 году он создал статую «Хошен», которая была установлена перед синагогой Техниона, однако, не по назначению. В этой скульптуре была отражена модернистская обработка метафизической темы. Еврейский ритуальный наперсник, «Хошен», был изображён как абстрактная конструкция из позолоченной латуни, которая переливалась при игре света, но по мнению Мордехая Омера, «напряженность между статичным и динамичным, вероятно, отражала, возвращение к религиозно-ритуальному источнику» (Исх. Кн. 29). В 1975 году Данцигер предложил версию большой статуи Бен-Гуриона, но это предложение не было принято.

Искусство и экология

В августе 1970 года по приглашению германского правительства и в качестве консультанта «Бецалель» Данцигер посетил Германию. В одной из школ искусств он познакомился с выдающимся художником второй половине ХХ века Йозефом Бойсом. Бойс, который был известен своей концепцией целостного искусства, предлагающего методы социальных изменений посредством художественного воплощения, быстро нашёл общий язык с Данцигером, приверженцем похожей концепции развития экосистемы. В результате встречи Бойс согласился на предложение Данцигера приехать в Иерусалим, чтобы преподавать в академии «Бецалель», но из-за войны Судного дня это предложение не было реализовано.

Понимание необходимости восстановления и примирения нарушенных отношений между человеком и средой его обитания привело Данцигера к созданию проектов, направленных на восстановление достопримечательностей, экологии и культуры. В 1971 году работа Данцигера «Навесной пейзаж» была представлена на выставке в Музее Израиля. В этой работе, выполненной из подвешенной ткани, на которой были изображены пятна различных цветов, нанесена пластиковая эмульсия, волокна целлюлозы и химические удобрения, при помощи света и системы орошения Данцигер вырастил траву. На слайдах, представленных вместе с тканью, было показано, какой ущерб природе наносит современная индустриализация. Целью выставки было представление искусства и природы как единого целого.

«Исправление» пейзажа, как миссия искусства, было продолжено Данцигером в проекте «Реабилитация карьера Нешер», на западных склонах горы Кармель. Этот проект был создан при сотрудничестве Данцигера, эколога Зеева Навы и почвоведа Джозефа Морина. Целью проекта, который так и не был завершён, было применение различных технологических и экологических средств для создания на остатках карьера новой окружающей среды. «Природа не возвращается в свое прежнее состояние, — говорил Данцигер, — нужно найти способ для создания новой общей концепции чтобы использовать природу заново». По завершению первого этапа проекта в 1972 году результаты усилий по восстановлению были представлены на выставке в Музее Израиля.

Скульптурная композиция «Серпантин» (1975) была одним проектов Данцигера, который ему удалось реализовать в общественном пространстве. «Серпантин», размещённая в парке Ха-Яркон в Тель-Авиве, была построена в виде искривлённой бетонной стены. Скульптура ярко-белого цвета напоминала нечто из погребального ритуала, и представляла собой абстрактную структуру, постоянно меняющую форму при освещении солнечными лучами. Тени, появляющиеся за счёт неодинаковых размеров стены в её различных частях, усиливали контраст между белым цветом и травой.

В 1973 году Данцигер начал собрать материалы для книги, документирующей его работу. При подготовке книги были собраны документы из археологических мест отправлений культа и тех мест в современном Израиле, которые были источником вдохновения для его работы. Книга «Место» была опубликована в 1982 году, после смерти Данцигера, и содержала фотографии его скульптурных работ, эскизы к проектам и экологические идеи, представленные в значении абстрактного скульптурного искусства, такие как «Сбор дождевой воды» и тому подобные. Одно из мест, описанных в этой книге, Бустан Хият на реке Сих в Хайфе, было основано Азизом Хиятом в 1936 году. Наряду с семинарами, которые Даницигер проводил в Технионе, и реализацией дизайнерского опыта, он уделял также много внимания поддержке и развитию зелёной зоны Бустана.

В 1977 году в ходе церемонии закладки краеугольного камня мемориального комплекса в честь Бригады «Эгоз» на Голанских высотах было посажено 350 саженцев дуба. Данцигер, который исполнял обязанности орбитра в конкурсе по планированию и дизайну, предложил при создании памятника особое внимание уделить ландшафту, что по его мнению придало бы мемориалу более функциональный характер: «Мы чувствовали, что вертикальная структура, выполненная в виде скульптуры, даже если скульптура очень впечатляет, не может конкурировать с горной грядой. Когда мы начали подъём, то обнаружили, что горные породы, которые выглядели издалека как текстура, являются подлинными и обладают особым характером. Это подтвердило и исследование мест, святых для бедуинов и палестинцев в Израиле, мест, где деревья рядом с могилами святых и в местах поклонения являются особыми характерными символами, на эти дубы люди, следуя эмоциональной необходимости, вывешивают яркие синие и зеленые цветные ткани и загадывают желания».

Ранние свидетельства такого подхода можно найти в дубовой роще — «Роще сорока́» на горе Кармель, посвященной сорока героям. Памятное место было спроектировано Данцигером как мемориал павшим воинам-артиллеристам. В церемонии открытия, состоявшейся в праздник Ту би-Шват, приняли участие друзья и члены семей погибших героев, а также художники, такие как Иосиф Зарицкий и Авигдор Стемацкий.

Ицхак Данцигер погиб в автокатастрофе недалеко от Рамле. Это случилось 11 июля 1977 года, когда он направлялся в Иерусалим.

Владелец страницы: нет
Поделиться