Сперанский Михаил Михайлович
Сперанский Михаил Михайлович
12.01.1772 — 23.02.1839

Сперанский Михаил Михайлович — Биография

Граф (c 1839) Михаил Михайлович Сперанский (1 (12) января 1772 — 11 (23) февраля 1839) — русский общественный и государственный деятель времён Александра I и Николая I, реформатор, законотворец, основатель российской юридической науки и теоретического правоведения. Действительный член Императорской Российской академии (1831), почётный член Императорской Российской академии (1821—1831) и Императорской Академии наук (1819). Воспитатель наследника-цесаревича Александра Николаевича.

Детство и юность

Михаил Михайлович Сперанский родился 1 января 1772 года в селе Черкутино Владимирской губернии (сейчас в Собинском районе Владимирской области). Отец его, Михаил Васильев1739—1801), был причетником церкви в поместье Екатерининского вельможи Салтыкова. Все заботы по быту целиком и полностью лежали на матери — Прасковье Фёдоровой, дочери местного дьякона.

Из всех детей до совершеннолетия доросли только 2 сына и 2 дочери. Михаил был старшим ребёнком. Он был мальчиком слабого здоровья, склонным к задумчивости, рано выучился читать. Почти всё своё время Михаил проводил в одиночестве или же в общении с дедом Василием, сохранившим замечательную память на разные житейские истории. Именно от него получил будущий государственный деятель первые сведения об устройстве мира и месте человека в нём. Мальчик регулярно ходил со своим слепым дедом в церковь и там читал «Апостол» и «Часослов» вместо пономаря.

Сперанский впоследствии никогда не забывал о своем происхождении и гордился им. Его биограф М. А. Корф рассказывал историю, как однажды вечером он заглянул к Сперанскому, тогда уже видному чиновнику. Михаил Михайлович собственноручно устраивал себе постель на лавке: клал овчинный тулуп, грязную подушку.

Мальчику было шесть лет, когда в его жизни произошло событие, оказавшее огромное влияние на дальнейшую жизнь: летом в Черкутино приехали владелец поместья Николай Иванович и протоиерей Андрей Афанасьевич Самборский, который был тогда гофмейстером двора наследника престола Павла Петровича, а позже (с 1784 года) стал духовником великих князей Александра и Константина Павловичей. Самборскому мальчик очень полюбился, он познакомился с его родителями, играл с ним, носил на руках, в шутку приглашал в Петербург.

Владимирская семинария

Около 1780 года Михаил был устроен во Владимирскую епархиальную семинарию, где, ввиду обнаруженных им способностей, и был записан под фамилией Сперанский, то есть подающим надежды (от латинского глагола spero, Sperare — уповать, надеяться). В этом заведении у Сперанского открылись блестящие способности: страстная любовь к чтению и размышлениям, самостоятельность и твёрдость характера, а также ярко выраженное умение ладить со всеми, добродушие и скромность. Среди самых способных учащихся необычайно одарённый Сперанский выдвигается на первое место. Помимо языков (русского, латинского, древнегреческого) семинаристы штудировали риторику, математику, физику, философию и богословие. Конечно, методика обучения была схоластической, огромное количество текстов заучивалось наизусть. Став «студентом философии» (1787 г.), Сперанский, ранее удостоенный чести носить архиерейский посох, был взят в «келейники» к ректору (префекту) семинарии игумену Евгению (Романову).

В этом же году Сперанский предпринял первое в своей жизни относительно далекое путешествие в Москву для встречи с А. А. Самборским. 16 июня 1788 года Сперанский пишет А. А. Самборскому из Владимира с мольбой к столичному покровителю письменно походатайствовать перед церковным начальством об удовлетворении своих стремлений учиться в Московском университете и изучать дополнительные иностранные языки. Реакция Самборского неизвестна.

Летом 1788 года Владимирская семинария была объединена с Суздальской и Переяславской семинариями в одно учебное заведение, расположившееся в Суздале. Синод был озабочен низким уровнем подготовки священнослужителей. Во многих семинариях, по его мнению, слушателям не давали достаточных знаний. Поэтому было принято решение о создании на базе Славяно-греко-латинской семинарии, располагавшейся в Александро-Невском монастыре Петербурга, «главной семинарии», которая в 1797 году была преобразована в Духовную академию. Программа была составлена с учетом рационалистического и философского духа того времени. Она предусматривала безусловное изучение как традиционных семинарских дисциплин — теологии, метафизики, риторики, так и дисциплин светских — математики, истории, греческого языка. В распоряжении семинаристов была богатейшая библиотека, в которой имелись в подлинниках труды многих западноевропейских мыслителей.

Александро-Невская семинария

В Александро-Невскую семинарию направлялись лучшие слушатели провинциальных семинарий со всей России. В их число удостоился чести попасть и Михаил Михайлович Сперанский, по направлению прибывший в столицу. В обновленной Александро-Невской семинарии главный упор (помимо собственно богословских дисциплин) был сделан на высшую математику, опытную физику, «новую» философию (включая творчество «богоборцев» Вольтера и Дидро) и на французский язык (международное средство общения интеллектуалов того времени). Во всех этих дисциплинах Сперанский быстро сделал блестящие успехи. Свободно овладев французским, он увлекся просветительской философией, что наложило несмываемый отпечаток на него в будущем. Чрезвычайно интенсивный характер обучения в «главной семинарии» вместе с суровым монашеским воспитанием воздействовали на семинаристов в сторону выработки у них способности к продолжительным и напряженным умственным занятиям. Постоянные упражнения в написании сочинений развивали навыки строгого, логичного письма. Выдающийся ум и независимость суждений проявляются в ученических проповедях Сперанского.

Среди сокурсников Сперанского были: будущий экзарх Грузии Феофилакт, литератор и переводчик греческих классиков Иван Иванович Мартынов, поэт, преподаватель риторики, историк Сибири, визитатор сибирских училищ, автор «Исторического обозрения Сибири» Пётр Андреевич Словцов.

Учительство

В 1792 году митрополит Санкт-Петербургский Гавриил предложил Сперанскому остаться в стенах семинарии для преподавания естественно-научных дисциплин. Весной он был определён на должность учителя математики «главной семинарии» России; через три месяца Сперанскому поручили вести ещё и курсы физики и красноречия, позднее (с 1795) — курс философии. Помимо лекционной работы молодой преподаватель со страстью занялся литературным трудом: писал стихи, составил развернутую «канву романа», размышлял над сложнейшими философскими проблемами. В журнале «Муза» за 1796 год были опубликованы его стихотворения: «Весна», «К дружбе». Наиболее значительное из его произведений данного времени — «Правила высшего красноречия», другое — рассуждение «О силе, основе и естестве» Оба были опубликованы уже после смерти Сперанского.

Первый период государственной карьеры (1792—1812)

Секретарь генерал-прокурора

В 1795 году митрополит Гавриил рекомендовал князю А. Б. Куракину, богатому и влиятельному вельможе, на должность домашнего секретаря М. М. Сперанского. Молодой человек явился к Куракину, и тот устроил ему экзамен: поручил написать одиннадцать писем разным лицам. Князю потребовался целый час, чтобы вкратце объяснить содержание писем, а Сперанскому только ночь, чтобы все написать. В шесть часов утра одиннадцать писем, составленные в изысканной форме, лежали на столе Куракина. Вельможа был покорён.

Когда князь А. Б. Куракин, в конце 1796 года при воцарении Павла I, получил должность генерал-прокурора, он предложил Сперанскому отказаться от преподавательской деятельности и служить в его канцелярии. Митрополит, не желая отпускать способного молодого человека на светскую службу, предложил ему принять монашество, открывавшее путь к архиерейскому сану, но Сперанский сделал выбор, круто изменивший его судьбу: 2 января 1797 года он был зачислен в канцелярию генерал-прокурора с чином титулярного советника.

В период частной секретарской службы Сперанский сблизился с гувернёром молодого князя, немцем Брюкнером. Он был человек резких либеральных мнений, последователь Вольтера и энциклопедистов. Под его влиянием окончательно сложилось то политическое миросозерцание Сперанского, которое потом сказалось в обширных реформаторских планах.

За четыре с половиной года бедный домашний секретарь превратился в видного вельможу. К началу царствования Александра I он был уже статским советником, а в июне 1801 года — действительным статским советником. Столь быстрое продвижение по службе было связано с уникальными способностями Сперанского, в том числе с его умением разбираться в человеческих характерах и нравиться людям. Восхождение его по служебной лестнице было в полном смысле слова стремительным. Уже через три месяца после своего вступления в гражданскую службу, он получил чин коллежского асессора, ещё через девять месяцев — 1 января 1798 года — был назначен надворным советником. Спустя двадцать с половиной месяцев в сентябре 1799 года — коллежским советником. Не прошло и трех месяцев, как он сделался статским советником. А уже 9 июля 1801 года — Сперанский стал действительным статским советником. Всего за четыре с половиной года, мы видим, как из домашнего секретаря знатного вельможи он превратился в видного сановника Российской империи.

Выдающиеся способности делали Сперанского необходимым, и потому его карьера была обеспечена и без обычного в то время искательства, угодливости. Известны факты, доказывающие, что Сперанский умел сохранять нравственную независимость. Свидетельством тому, является встреча с Обольяниновым П. Х., по словам очевидцев, обладавшим деспотичным, грубым и запальчивым нравом. Со слов П. А. Корфа:

Обольянинов, когда Сперанский вошёл, сидел за письменным столом, спиною к двери. Через минуту он оборотился и, так сказать, остолбенел. Вместо неуклюжего, раболепного, трепещущего подьячего, какого он, вероятно, думал увидеть, перед ним стоял молодой человек, очень приличной наружности, в положении почтительном, но без всякого признака робости или замешательства, и при том, что, кажется, его более всего поразило, не в обычном мундире, а во французском кафтане, в чулках и башмаках, в жабо и манжетах, в завитках и пудре, словом, в самом изысканном наряде того времени. Сперанский угадал чем взять над этой грубою натурою. Обольянинов обошёлся с ним так вежливо, как только умел

— П.И.Иванов,"Опыт биографий генерал-прокуроров и министров юстиции"

В течение всех своих начинаний Сперанский учился в пылу самой работы, и каждое дело, каждая бумага, каждый вопрос расширяли круг его сведений в области, до тех пор совершенно для него новой. В то время Сперанский соединял в себе несколько качеств: навык к глубокомысленному размышлению, усидчивому труду; а с другой стороны, — энтузиазм и увлечение. Сознавая свои силы, Сперанский желал «высшей деятельности».

Первое возвышение

В последние годы правления Павла молодой человек очень активно проявлял себя. Ещё 28 ноября 1798 г. Сперанский был назначен герольдом ордена св. Апостола Андрея Первозванного, а 14 июля 1800 г. император сделал его секретарем того же ордена с дополнительным жалованием в 1500 рублей. 8 декабря 1799 г. Сперанский одновременно с получением чина статского советника получил важное назначение, став «правителем канцелярии комиссии о снабжении резиденции припасами». Комиссия с таким непритязательным названием занималась весьма важными делами: не только доставкой продовольствия в масштабе всей столицы, контролем цен, но и благоустройством города. Именно этим временем следует уверенно датировать личное знакомство Сперанского с наследником престола.

Ранние годы правления Александра I

После коронации Александра, Сперанский составил императору часть проектов переустройства государства; кроме того, он управлял экспедицией гражданских и духовных дел в канцелярии «Негласного комитета». 12 марта 1801 года вступил на престол император Александр I, и через неделю, 19 марта Сперанский получил новое назначение. Ему повелевали состоять статс-секретарем при Д. П. Трощинском, который, в свою очередь, исполнял работу государственного секретаря при Александре I. Способности помощника Д. П. Трощинского привлекли к себе внимание членов «Негласного комитета». Летом 1801 г. В. П. Кочубей взял Сперанского в свою «команду». В это время в «Негласном комитете» шла работа по разработке министерской реформы. Указом от 8 сентября 1802 г. в России учреждались восемь министерств. Министры имели право личного доклада императору. В. П. Кочубей возглавил Министерство внутренних дел. Он по достоинству оценил способности Сперанского и уговорил Александра I, чтобы тот позволил Михаилу Михайловичу работать под его руководством, статс-секретарём. Таким образом, Михаил Михайлович оказался в кругу лиц, которые во многом определяли политику государства. Александр I, взошедши на трон, захотел осчастливить Россию реформами. Он объединил своих либерально настроенных друзей в «Негласный комитет». Сперанский стал настоящей находкой для молодых аристократов. В 1808 году он работал по 18-19 часов в сутки: вставал в пять утра, писал, в восемь принимал посетителей, после приема ехал во дворец. Вечером опять писал. Не имевший себе равных в тогдашней России по искусству составления канцелярских бумаг Сперанский неизбежно стал правой рукой своего нового начальника.

В 1802—1804 годах Сперанский подготовил несколько собственных политических записок: «О коренных законах государства», «О постепенности усовершения общественного», «О силе общественного мнения», «Ещё нечто о свободе и рабстве», «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». В этих документах он впервые изложил свои взгляды на состояние государственного аппарата России и обосновал необходимость реформ в стране. В июне 1802 г, в возрасте тридцати лет, Сперанский возглавил в Министерстве внутренних дел отдел, которому предписывалось готовить проекты государственных преобразований. И. И. Дмитриев, возглавлявший в те времена Министерство юстиции, позднее вспоминал, что М. М. Сперанский был у В. П. Кочубея «самым способным и деятельным работником. Все проекты новых постановлений и его ежедневные отчеты по Министерству им писаны. Последние имели не только достоинство новизны, но и со стороны методического расположения, весьма редкого и поныне в наших приказных бумагах, исторического изложения по каждой части управления, по искусству в слоге могут послужить руководством и образцами». Фактически Сперанский положил начало преобразованию старого русского делового языка в новый. 20 февраля 1803 г. при непосредственном участии Сперанского (концепция, текст) был опубликован знаменитый указ «о свободных (вольных) хлебопашцах». Согласно этому указу помещики получили право отпускать крепостных на «волю», наделяя их землей. За годы царствования Александра I было освобождено всего 37 тысяч человек. Вдохновленный «записками» молодого деятеля царь через В. П. Кочубея поручает Сперанскому написать капитальный трактат-план преобразования государственной машины империи, и он с жаром отдается новой работе.

Так в 1803 году Александр I поручил ему составить «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». При её разработке Сперанский проявил себя активным сторонником конституционной монархии, однако практического значения записка не имела. Прогрессивные идеи Сперанского оказались не востребованными временем, хотя труды его были щедро вознаграждены. В начале 1804 г. он получает золотую табакерку. В 1806 году произошло личное знакомство Сперанского с Александром I. 18 ноября 1806 г. Сперанский получает Орден Святого Владимира 3-й степени.

Начинаются звездные годы Сперанского, эпоха славы и могущества, когда он был вторым лицом в могущественнейшей империи. На политическом небосклоне всходили новые звезды: Сперанский (гражданские реформы) и Аракчеев (военные реформы). Александр I оценил выдающиеся способности Сперанского. Императора привлекало то, что он не был похож как на екатерининских вельмож, так и на молодых друзей из «Негласного комитета». Александр стал приближать его к себе, поручая ему «частные дела». Сперанский был введен в «Комитет для изыскания способов усовершенствования духовных училищ и к улучшению содержания духовенства». Его перу принадлежит знаменитый «Устав духовных училищ» и особое положение о продаже церковных свечей. До 1917 г. русское духовенство благодарно помнило Сперанского.

Уже в 1807 году его несколько раз приглашают на обед ко двору. Осенью этого же года ему поручают сопровождать Александра I в Витебск на военный осмотр, а год спустя, — в Эрфурт на встречу с Наполеоном. Сперанский увидел Европу, и Европа увидела Сперанского. Согласно рассказам очевидцев, в Эрфурте каждый из императоров, желая показать собственное величие, стремился блеснуть своей свитой. Наполеон продемонстрировал сопровождавших его и полностью от него зависящих немецких королей и владетельных принцев, а Александр I — своего статс-секретаря. О его роли в государственных делах Российской империи Наполеон, видимо, имел достаточную информацию и оценил способности молодого чиновника. Участники русской делегации с завистью отмечали, что французский император оказал большое внимание Сперанскому и даже в шутку спросил у Александра: «Не угодно ли Вам, государь, поменять мне этого человека на какое-нибудь королевство?». Примечательно, что через несколько лет эта фраза получила в общественном мнении другое толкование и сыграла определённую роль в судьбе Сперанского. Интересно, что дочь реформатора решительно опровергает эту чрезвычайно устойчивую, кочующую из книги в книгу легенду (сочинённую большим мистификатором Ф. В. Булгариным)… Достоверно известно, что Сперанский получил в награду от Наполеона за участие в сложных переговорах золотую табакерку (со своим портретом), усыпанную бриллиантами. Новому владельцу политических дивидендов табакерка не прибавила. Над ним сгущались тучи. В Эрфурте Александр позже обратился к Сперанскому с вопросом, как ему нравится за границею. Сперанский отвечал: у нас люди лучше, а здесь лучше установления. Когда они возвратились, в том же году император дал ему поручение составить план общей политической реформы. Александр I назначил Сперанского товарищем (то есть заместителем) министра юстиции и одновременно сделал его главным советником в государственных делах. План реформ в виде обширного документа «Введение к уложению государственных законов», был как бы изложением мыслей, идей и намерений не только реформатора, но и самого государя. Сперанский стал определять внутреннюю и внешнюю политику государства.

В январе 1810 года, с учреждением Государственного совета, Сперанский стал государственным секретарём, самым влиятельным сановником России, вторым после императора лицом в государстве.

В 1810 году Сперанский вступил в масонскую ложу «Полярная звезда», которую в 1809 году основал и которой руководил Игнац Аврелий Фесслер.Ложа сия, председательствуемая в тот день Сперанским, — писал позднее М. Л. Магницкий, — состояла из Фесслера , А. И. Тургенева, С. С. Уварова, Дерябина, Пезаровиуса, Злобина, Гогеншильда и Розенкампфа. «Полярная звезда», работала по системе «Рояль-Йорк» в трёх символических иоанновских степенях, плюс «степень познания» для избранных, где бы масоны могли знакомиться с сущностью всех в то время известных масонских систем.

Опала (1812—1816)

Реформы, проводимые Сперанским, затронули практически все слои российского общества. Это вызвало бурю недовольных возгласов со стороны дворянства и чиновничества, чьи интересы были затронуты более всего. Всё это отрицательно сказалось на положении самого́ государственного советника. Просьбу об отставке в феврале 1811 г. Александр I не удовлетворил, и Сперанский продолжил работу. Но дальнейшее течение дел и времени приносило ему все новых и новых недоброжелателей. В последнем случае Михаилу Михайловичу припомнили Эрфурт и встречи с Наполеоном. Этот упрек в условиях обострившихся российско-французских отношений был особенно тяжелым. Интрига всегда играет большую роль там, где существует режим личной власти. К самолюбию прибавлялась в Александре чрезвычайная боязнь насмешки над собой. Если кто-либо засмеется в его присутствии, на него посматривая, Александр тут же начинал думать, что это над ним смеются. В случае со Сперанским противники реформ выполнили такую задачу блестяще. Сговорившись между собой, участники интриги стали с некоторых пор регулярно сообщать государю разные дерзкие отзывы, исходящие из уст его госсекретаря. Но Александр не стремился прислушиваться, так как в отношениях с Францией были проблемы, а предостережения Сперанского о неизбежности войны, его настойчивые призывы готовиться к ней, конкретные и разумные советы не давали оснований для сомнений в преданности его России. В день своего 40-летия Сперанский был удостоен орденом Александра Невского. Однако ритуал вручения прошёл непривычно строго, и стало ясно, что «звезда» реформатора начинает тускнеть. Недоброжелатели Сперанского (среди которых был Шведский барон Густав Армфельд, председатель комитета по делам Финляндии, и А. Д. Балашов, руководитель Министерства полиции) ещё больше активизировались. Они передавали Александру все сплетни и слухи о госсекретаре. Но, возможно, эти отчаянные доносы в конечном счёте не возымели бы сильного действия на императора, если б весной 1811 г. лагерь противников реформ не получил вдруг идейно-теоретического подкрепления. В Твери вокруг сестры Александра Екатерины Павловны сложился кружок людей недовольных либерализмом государя и, в особенности, деятельностью Сперанского. В их глазах Сперанский был «преступником». Во время визита Александра I, великая княгиня представила Карамзина государю, и писатель передал ему «Записку о древней и новой России» — своего рода манифест противников перемен, обобщенное выражение взглядов консервативного направления русской общественной мысли. На вопрос, можно ли хоть какими-то способами ограничить самовластие, не ослабив спасительной царской власти, — он отвечал отрицательно. Любые перемены, «всякая новость в государственном порядке есть зло, к коему надо прибегать только в необходимости». Спасение же Карамзин видел в традициях и обычаях России, её народа, которым вовсе не нужно брать пример с Западной Европы. Карамзин спрашивал: «И будут ли земледельцы счастливы, освобожденные от власти господской, но преданные в жертву их собственным порокам? Нет сомнения, что крестьяне счастливее , имея бдительного попечителя и сторонника». Этот аргумент выражал мнение большинства помещиков, которые, по мнению Д. П. Рунича, «теряли голову только при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить шаг вперед плебеям». Неоднократно слышал их, по-видимому, и государь. Однако взгляды были сконцентрированы в одном документе, написанном живо, ярко, убедительно, на основе исторических фактов и человеком, не близким ко двору, не облеченным властью, которую боялся бы потерять. Эта записка Карамзина сыграла решающую роль в отношении к Сперанскому. Вместе с тем самоуверенность самого Сперанского, его неосторожные упреки в адрес Александра I за непоследовательность в государственных делах в конечном счете переполнили чашу терпения и вызвали раздражение императора. Из дневника барона М. А. Корфа. Запись от 28 октября 1838 года: «Отдавая полную высокую справедливость его уму, я никак не могу сказать того же об его сердце. Я разумею здесь не частную жизнь, в которой можно его назвать истинно добрым человеком, ни даже суждения по делам, в которых он тоже склонен был всегда к добру и человеколюбию, но то, что называю сердцем в государственном или политическом отношении — характер, прямодушие, правоту, непоколебимость в избранных однажды правилах. Сперанский не имел… ни характера, ни политической, ни даже частной правоты». Многим своим современникам Сперанский показался именно таким, каким обрисован он главным своим биографом в только что приведенных словах.

Развязка наступила в марте 1812 г, когда Александр I объявил Сперанскому о прекращении его служебных обязанностей. В 8 часов вечера 17 марта в Зимнем дворце состоялась роковая беседа между императором и государственным секретарем, о содержании которой историки могут строить только догадки. Сперанский вышел «почти в беспамятстве, вместо бумаг стал укладывать в портфель свою шляпу и наконец упал на стул, так что Кутузов побежал за водой. Через несколько секунд дверь из государева кабинета отворилась, и государь показался на пороге, видимо расстроенный: „Еще раз прощайте, Михаил Михайлович“,- проговорил он и потом скрылся…» В этот же день дома Сперанского уже ждал министр полиции Балашов с предписанием покинуть столицу. Михаил Михайлович молча выслушал повеление императора, лишь взглянул на двери комнаты, где спала двенадцатилетняя дочь, собрал часть имевшихся дома деловых бумаг для Александра I и, написав прощальную записку, вышел. Он не мог и предположить, что возвратится в столицу только через девять лет, в марте 1821 г.

Современники назовут эту отставку «падением Сперанского». В действительности произошло не простое падение высокого сановника, а падение реформатора со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отправляясь в ссылку, он не знал, какой приговор вынесен ему в Зимнем дворце. Отношение в простом народе к Сперанскому было противоречивое, как отмечает М. А. Корф: «…местами ходил, довольно громкий говор, что государев любимец был оклеветан, и многие помещичьи крестьяне даже отправляли за него заздравные молебны и ставили свечи. Дослужась, — говорили они, — из грязи до больших чинов и должностей и быв умом выше всех между советниками царскими, он стал за крепостных…, возмутив против себя всех господ, которые за это, а не за предательство какое-нибудь, решились его погубить». С 23 сентября 1812 г. по 19 сентября 1814 года Сперанский отбывал ссылку в городе Перми. С сентября по октябрь 1812 года М. М. Сперанский проживал в доме купца И. Н. Попова. Тем не менее, обвинение в измене не списывалось со счетов. В 1814 г. Сперанскому было разрешено проживание под полицейским надзором в своем небольшом имении Великополье Новгородской губернии. Здесь он встречался с Аракчеевым А. А. и через него ходатайствовал перед Александром I о своем полном «прощении». М. М. Сперанский неоднократно обращался к императору и министру полиции с просьбой разъяснить его положение и оградить от оскорблений. Эти обращения возымели последствия: распоряжением Александра надлежало выплатить Сперанскому по 6 тысяч рублей в год с момента высылки. Данный документ начинался словами: «Пребывающему в Перми тайному советнику Сперанскому…». Кроме того, распоряжение было свидетельством, что император Сперанского не забывает и ценит.

Возвращение на службу. (1816—1839)

Пензенский гражданский губернатор

30 августа (11 сентября) 1816 г. указом императора М. М. Сперанский был возвращен на государственную службу и назначен пензенским гражданским губернатором. 22 октября 1816 он писал Елизавете, оставшейся в Великополье: «Третьего дни, в три часа утра наконец достиг я Пензы. В 7 часов я был уже в мундире и на службе. Стечение зрителей необыкновенное. В крайней усталости Господь дает мне силы. Доселе все идет весьма счастливо. Кажется, меня здесь полюбят. Город, действительно, прекрасный.» Михаил Михайлович предпринял энергичные меры по наведению в губернии надлежащего порядка и вскоре, по словам М. А. Корфа, «всё Пензенское население полюбило своего губернатора и славило его как благодетеля края». Сам Сперанский, в свою очередь, так оценивал этот край в письме дочери: «здесь люди, вообще говоря, предобрые, климат прекрасный, земля благословенная… Скажу вообще: если Господь приведёт нас с тобою здесь жить, то мы поживём здесь покойнее и приятнее, нежели где-либо и когда-либо доселе жили..»

Сибирский генерал-губернатор

Однако в марте 1819 г. Сперанский неожиданно получил новое назначение — генерал-губернатором Сибири. Сперанский чрезвычайно быстро вник в местные проблемы и обстоятельства с помощью провозглашенной им «гласности». Прямое обращение к самому высокому начальству перестало «составлять преступление». Чтобы как-то поправить положение, Сперанский начинает проводить реформы управления краем. «Первым сотрудником» при проведении сибирских преобразований был будущий декабрист Г. С. Батеньков. Он вместе со Сперанским энергично занимался разработкой «Сибирского уложения»- обширного свода реформирования аппарата управления Сибири. Особое значение среди них имели два проекта, утвержденные императором: «Учреждения для управления Сибирских губерний» и «Устав об управлении инородцев». Особенностью явилось предложенное Сперанским новое деление коренного населения Сибири по образу жизни на оседлое, кочевое и бродячее.

В период работы Батеньков искренне верил, что Сперанский, «вельможа добрый и сильный» действительно преобразит Сибирь. Впоследствии ему стало ясно, что Сперанскому не было дано «никаких средств к исполнению возложенного поручения». Однако Батеньков считал, что «за неуспех нельзя винить лично Сперанского». В конце января 1820 года Сперанский направил императору Александру краткий отчет о своей деятельности, где заявил, что сможет окончить все дела к маю месяцу, после чего пребывание его в Сибири «не будет иметь цели». Император предписывал своему бывшему госсекретарю расположить путь из Сибири таким образом, чтобы прибыть в столицу к последним числам марта будущего года. Эта отсрочка сильно повлияла на Сперанского. В его душе начали преобладать чувство бессмысленности собственной деятельности. Однако недолго Сперанский пребывал в отчаянии и в марте 1821 года вернулся в столицу.

Снова в столице

Возвратился в Петербург 22 марта, император в это время находился в Лайбахе. Возвратившись 26 мая, он принял бывшего госсекретаря только спустя недели — 23 июня. Когда Михаил вошёл в кабинет, Александр воскликнул: «Уф, как здесь жарко», — и увлёк его с собой на балкон, в сад. Всякий прохожий в состоянии был не только видеть их, но и вполне расслышать их разговор, но этого государь видно и хотел, чтобы иметь повод не идти на откровенность. Сперанский понял, что перестал пользоваться прежним влиянием при дворе.

При Николае І

В ноябре 1825 г. скончался Александр. 13 декабря того же года Сперанский составляет проект манифеста о вступлении на престол Николая І, позже был введён в состав Верховного суда над декабристами. Доверие Николая I он завоевал, но раздавлен был совершенно. Говорят, что когда выносили приговор, Сперанский плакал. Свидетельством неоднозначного отношения Сперанского к самодержавной власти и самодержцам может служить факт того, что именно Сперанского декабристы прочили в первые президенты русской республики в случае удачного восстания и свержения Николая I.

Явным признаком того, что доверие Николая I к Сперанскому возросло, стало назначение его в 1835 году преподавателем юридических наук наследнику престола — будущему императору Александру II. Была учреждена «Высшая школа правоведения» для подготовки квалифицированных юристов. Эти работы стали главными подвигами жизни Сперанского.

Именным Высочайшим указом, от 1 (13) января 1839 года, в день своего 67-летия, председатель департамента законов Государственного совета, действительный тайный советник Михаил Михайлович Сперанский возведён в графское достоинство Российской империи. Но прожить Михаилу Михайловичу с графским титулом суждено было всего 41 день. 11 (23) февраля 1839 г. он умер от простуды. Похоронен на некрополе мастеров искусств Александро-Невской лавры.

Владелец страницы: нет
Поделиться