Красинский Владимир
Красинский Владимир
01.07.1902 — 23.04.1974

Красинский Владимир — Биография

Владимир Сергеевич Красинский («Вова»), c 1921 года — Владимир Андреевич Красинский, с 1935 самоназвание — светлейший князь Владимир Андреевич Романовский-Красинский, с начала 2-й Мировой Войны — Владимир Романов (фр. Wladimir Romanoff, prince Romanovsky-Krasinsky; 18 июня (1 июля) 1902, Стрельна, Санкт-Петербургская губерния — 23 апреля 1974, Париж) — внебрачный сын балерины Матильды Кшесинской от одного из русских великих князей.

Рождение

Ребенок был зачат, видимо, в первую декаду сентября 1901 года.

В своих мемуарах, написанных в эмиграции (1960) после долгого супружества с великим князем Андреем Владимировичем, балерина пишет:

«Осенью мы решили с Андреем прокатиться по Италии, которую он еще совсем не знал, а меня туда тянуло, как всегда. Мы решили встретиться в Венеции. Я выехала за границу с женой моего брата, Симою, рожденной Астафьевой, нашей балетной артисткой, она была очаровательным и веселым существом, незаменимым в путешествии. Все ей нравилось, всем она увлекалась, всем была довольна. Сперва мы остановились с ней в Париже, где в том году была Всемирная выставка. Кроме того, мне надо было заказать себе несколько платьев (…) Здесь мы встретились с Андреем, как было условлено. Он приехал со своим адъютантом А. А. Беляевым, очень милым и симпатичным человеком, и мы очень дружно все зажили (…) По приезде в Париж я почувствовала себя нехорошо, пригласила врача, который, осмотрев меня, заявил, что я в самом первом периоде беременности, около месяца всего, по его определению. С одной стороны, это известие было для меня большой радостью, а с другой стороны, я была в недоумении, как мне следует поступить при моем возвращении в Петербург. Тут я вспомнила про укус обезьянки в Генуе, не отразится ли этот укус на наружности моего ребенка, так как говорили, что сильное впечатление отражается на ребенке. Пробыв несколько дней в Париже, я вернулась домой, предстояло пережить много радостного, но и много тяжелого…».

3 января 1902 года в дневнике директора Императорского театра Теляковского было записано: «Лаппа сообщил мне, что Кшесинская сама рассказывает, что она беременна; желая продолжать все же танцевать, она некоторые части балета переделала, чтобы избежать рискованных движений. Кому будет приписан ребенок, еще неизвестно. Кто говорит — Великому Князю Сергею Михайловичу, а кто Великому Князю Андрею Владимировичу, другие говорят о балетном Козлове». Великий князь Владимир Александрович (отец Андрея) также был в числе кандидатов. Встречается и малодостоверная версия об отцовстве ее прежнего любовника Николая II.

Кшесинская пишет в мемуарах: «Я продолжала танцевать в этом сезоне, как и предполагала, до февраля месяца, будучи на пятом месяце беременности. По моим танцам и даже фигуре это совершенно не было заметно».

Мальчик родился 18 июня 1902 года в Стрельне, где Кшесинская жила на даче, купленной ей Сергеем Михайловичем.

Кшесинская описывает роды: «Приближался день, когда я должна была родить. Все было приготовлено к этому у меня на даче в Стрельне. Мой личный доктор, который должен был принимать, был в отсутствии, пришлось вызвать из Петергофа ассистента профессора Отта, доктора Драницына, который вместе с личным доктором Великого Князя Михаила Николаевича, Зандером, принимал ребенка. Меня едва спасли, роды были очень трудные, и врачи волновались, кто из нас выживет: я или ребенок. Но спасли обоих: ребенка и меня. У меня родился сын, это было рано утром 18 июня, во втором часу. Я еще долго проболела с высокой температурой, но так как я была сильная и здоровая по натуре, то сравнительно скоро стала поправляться».

По утверждению Кшесинской из тех же поздних мемуаров, Сергей Михайлович, являвшийся де факто ее гражданским мужем, знал, что ребенок не от него: «Когда я несколько окрепла после родов и силы мои немного восстановились, у меня был тяжелый разговор с Великим Князем Сергеем Михайловичем. Он отлично знал, что не он отец моего ребенка, но он настолько меня любил и так был привязан ко мне, что простил меня и решился, несмотря на все, остаться при мне и ограждать меня как добрый друг. Он боялся за мое будущее, за то, что может меня ожидать. Я чувствовала себя виноватой перед ним, так как предыдущей зимой, когда он ухаживал за одной молоденькой и красивой Великой Княжной и пошли слухи о возможной свадьбе, я, узнав об этом, просила его прекратить ухаживание и тем положить конец неприятным для меня разговорам. Я так обожала Андрея, что не отдавала себе отчета, как я виновата была перед Великим Князем Сергеем Михайловичем».

Крестины по православному обычаю (хоть мать была католичкой) состоялись в Стрельне, в тесном семейном кругу, 23 июля того же года. Крестными были сестра матери и друг семьи, полковник Сергей Андреевич Марков, служивший в Лейб-Гвардии Уланском Ее Величества полку. Великий князь Владимир Александрович (отец Андрея) подарил новорожденному крест из уральского темно-зеленого камня с платиновой цепочкой, пишет Кшесинская.

До Революции

Уже через два месяца Кшесинская снова могла танцевать. Свою дальнейшую жизнь она описывает так:

«В моей домашней жизни я была очень счастлива: у меня был сын, которого я обожала, я любила Андрея, и он меня любил, в них двух была вся моя жизнь. Сергей вел себя бесконечно трогательно, к ребенку относился как к своему и продолжал меня очень баловать. Он всегда был готов меня защитить, так как у него было больше возможностей, нежели у кого бы то ни было, и через него я всегда могла обратиться к Ники».

Воспитанием мальчика занимался «приемный» отец, о чем свидетельствует сама Кшесинская, продолжавшая с ним совместное проживание: «Он прямо обожал его, хотя и знал, что он не его сын. Со дня его рождения он все свое свободное время отдавал ему, занимаясь его воспитанием. Я была слишком занята во время сезона постоянными репетициями и спектаклями и совершенно не имела времени заниматься сыном, как я того хотела. Мало кто отдает себе отчет, какой огромный труд представляет собою жизнь первой артистки, какого напряжения она требует. Вова часто упрекал меня, что мало меня видит зимою».

В Стрельне, по ее словам: «… я построила еще один домик в 1911 году… детский домик с двумя комнатами, салоном и столовой, с посудой, серебром и бельем. Вова был в диком восторге, когда осматривал домик, окруженный деревянным забором с калиткой…». У мальчика был свой небольшой автомобиль, подарок Сергея Михайловича. День рождения Вовы обычно всегда праздновался в Стрельне: …"кофе полагалось пить в его маленьком домике, и хотя домик был рядом с дачей, но по традиции он должен был ехать туда на своем автомобиле, которым он сам правил." . Обязанностью Вовы было ухаживание за любимцами — йоркширской свиньей Машкой и ее потомством.

После революции

Вскоре после переворота, когда Сергей Михайлович вернулся из Ставки и был освобожден от занимаемой им должности, он предложил Кшесинской брак. Но, как пишет она в мемуарах, она ответила отказом из-за Андрея.

В 1917 году Кшесинская, лишившись дачи и знаменитого особняка, скиталась по чужим квартирам. Она решила отправиться к Андрею Владимировичу, который находился в Кисловодске. «Я, конечно, рассчитывала осенью вернуться из Кисловодска в Петербург, когда, как я надеялась, освободят мой дом», — наивно считала она.

«В моей душе боролись чувство радости снова увидеть Андрея и чувство угрызения совести, что оставляю Сергея одного в столице, где он был в постоянной опасности. Кроме того, мне было тяжело увозить от него Вову, в котором он души не чаял». И действительно, в 1918 году великий князь Сергей Михайлович был расстрелян в Алапаевске.

13 июля 1917 года Матильда с сыном покинула Петербург, прибыв в Кисловодск на поезде 16 июля. Андрей с матерью великой княгиней Марией Павловной и братом Борисом занимал отдельный дом. В Кисловодске Владимир поступил в местную гимназию и с успехом закончил её.

В начале 1918 года до Кисловодска «докатилась волна большевизма» — «до этого времени мы все жили сравнительно мирно и тихо, хотя и раньше бывали обыски и грабежи под всякими предлогами», пишет она. 7 августа 1918 года братья были арестованы и перевезены в Пятигорск, но через день отпущены под домашний арест. 13 числа Борис, Андрей и его адъютант полковник Кубе бежали в горы, в Кабарду, где и скрывались до 23 сентября. Кшесинская в итоге оказалась с сыном, семьей сестры и балериной Зинаидой Рашевской (будущей женой Бориса Владимировича) и другими беженцами, которых было около сотни, в Баталпашинской (с 2 до 19 октября), откуда караван под охраной двинулся в Анапу, где решила обосноваться ехавшая под конвоем великая княгиня Мария Павловна. В Туапсе все сели на пароход «Тайфун», который доставил всех в Анапу. Там Вова заболел испанкой, но его выходили. В мае 1919 года все вернулись в Кисловодск, который посчитали освобожденным, где оставались до конца 1919 года, отбыв оттуда после тревожных новостей в Новороссийск. Беженцы ехали на поезде из 2-х вагонов, причем великая княгиня Мария Павловна ехала в вагоне 1-го класса со своими знакомыми и окружениями, а Кшесинская с сыном — в вагоне 3-го класса.

В Новороссийске прожили 6 недель прямо в вагонах, причем кругом свирепствовал сыпной тиф. 19 февраля (3 марта) 1920 года отплыли на пароходе «Семирамида» итальянского «Триестино-Лойд». В Константинополе они получили французские визы.

В эмиграции

12 (25) марта 1920 года семья прибыла в Кап-д'Ай (Cap-d’Ail), где 48-летней к тому моменту Кшесинской принадлежала вилла.

Великий князь Дмитрий Павлович, увидевший Вову впервые после 6-летнего перерыва, записал в своем дневнике, что тот стал «развратный, испорченный и наглый».

В 1920 году Мария Павловна умерла, а 17 (30) января 1921 года состоялась свадьба Кшесинской и Андрея Владимировича, после чего Владимир был им официально усыновлен с переменой отчества.

В 1935 году семья окончательно разорилась и продала виллу. Матильда ради поправки финансового состояния уехала в Париж и открыла школу.

Владимир стал членом монархистского союза младороссов и даже состоял номинальным главой отделения «Молодой России» в Париже. По некоторым указаниям, намекал на возможность своего происхождения от Николая II, говоря, что «еще остались люди, в жилах которых течет его кровь». «Вероятно, лозунг Казем-Бекa „Царь и Советы“ его вполне устраивал, и он надеялся, что Cоветы не помешают ему царствовать. По воспоминаниям, он был человек общительный, симпатичный, и за глаза все называли его Вова или даже вполне шутливо — „Вово де Рюсси“ (Всея Руси Вова)». Протоиерей Борис Старк пишет: «князь Владимир Андреевич Красинский, получивший этот „титул“ от своего дяди Вел. Кн. Кирилла Владимировича. Его немного иронически называли „Вово де Рюси“. Он был очень простой и общительный парень, совершенно не дававший оснований вспоминать о его особом положении».

Певица Людмила Лопато свидетельствует: «У них был небогатый, но зато очаровательный дом с террасой в саду возле улицы Пасси (Вилла Молитор, дом 10) в 16-м аррондисмане Парижа. Несмотря на свой возраст, прима-балерина ассолюта продолжала учить искусству танца в своей студии, основанной еще в 1929 году. (…) Ее сын Вова жил вместе с родителями, в том же доме. Он был красивый, милый молодой человек и нашел себя в эмиграции следующим образом: сделался коммивояжером, ездил на велосипеде, продавал вина своим приятелям и знакомым». По её словам, Вовой увлеклась графиня Лилиан д’Алефельд (Lillian Ahlefeldt-Laurvig), и даже сняла комнату в этом доме, чтобы быть с ним рядом. Однако со временем она «как-то разочаровалась в Вовиной элегантности и заскучала». Её следующим объектом страсти станет Серж Лифарь, причем взаимной и намного лет — чему все обрадовались, «…и только Кшесинская была очень расстроена этим романом — потому что знала, как сильно ее сын любил Лилиан… Так расстроена, что однажды плеснула в Лилиан кипятком», пишет Лопато.

В 1939 году, с началом войны, семья бежала из Парижа на юг Франции, и вернулась в столицу только 6 лет спустя.

23 июня 1941 года, на следующий день после вторжения Германии в СССР, был арестован на оккупированном юге Франции гестапо в числе 300 русских эмигрантов и оказался в Компьене. Матильда пишет: «Много позже мы узнали, что арест многих русских был вызван опасением, чтобы они и руководимые ими круги и организации не присоединились с первого же дня вторжения немцев в Россию к Французскому Сопротивлению». Родители всеми силами пытались освободить Владимира. По некоторым указаниям, Кшесинская добилась встречи с главой гестапо Мюллером, сама же она в воспоминаниях пишет: «По чьему приказу и почему его освободили, для нас так и осталось навсегда загадкой». В концлагере Владимир отказался поддержать немцев в войне с СССР; спустя 144 дня после ареста был освобождён в Париже.

Вскоре, как пишет бульварная пресса XXI века, он покинул Францию и оказался в Англии, вернулся в Париж в августе 1944 года в качестве офицера связи между британской армией и де Голлем, состоя в свите Черчилля (о чем в мемуарах его матери нет). Вскоре, по тем же публикациям, он выехал в Рим для переговоров с принцем Умберто и маршалом Бадольо, затем прибыл в Москву в качестве переводчика, т.е. выступал в качестве британского шпиона. Кшесинская же только пишет, что в 1944 году Вове была сделана в Париже серьезная операция.

Умер холостым и бездетным несколько лет спустя после матери, скончавшейся в 1971 году. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа рядом с родителями.

Владелец страницы: нет
Поделиться