Кольцова-Бычкова Александра Григорьевна
Кольцова-Бычкова Александра Григорьевна
24.04.1892 — 08.04.1985

Кольцова-Бычкова Александра Григорьевна — Биография

Александра Григорьевна Кольцова-Бычкова (1892—1985) — российский художник прикладного искусства, живописец, график. Муж Кольцов, Сергей Васильевич — скульптор, график, живописец.

Семья

Александра Григорьевна Кольцова — Бычкова (урождённая Бычкова) родилась 24 апреля 1892 года в небогатой московской семье.

Мать — Ирина Афанасьевна Бычкова (урождённая Соколова) по происхождению крестьянка деревни Рупосово Рузского уезда Московской губернии. С восьми лет жила в Москве, окончила начальную школу, затем была отдана в ученье к портнихе. Родители Ирины Афанасьевны держали маленькую лавку в Сокольниках. В 15-ти летнем возрасте вышла замуж за Бычкова Григория Егоровича, будущего отца художницы. Ирина Афанасьевна была красивой жизнелюбивой женщиной с твёрдым характером. Свою жизнь она посвятила семье, воспитывала детей, а затем и внуков.

Отец — Григорий Егорович Бычков — крестьянин деревни Федорино Калужской губернии. В десяти-двенадцатилетнем возрасте был отправлен на заработки в Москву и до конца своих дней работал в конторах ленто-шелкоткацких фабрик. До Октябрьской революции длительное время служил приказчиком на фабрике Сегалова, Шлюппера и Ко в Лефортово. После революции работал браковщиком на фабрике «Красная Роза». Систематического образования не имел, самоучкой стал грамотным человеком, много читал, знал русскую литературу, изобразительное искусство и архитектуру, коллекционировал художественные открытки с репродукциями картин известных русских художников. В молодости сам рисовал, в том числе портреты видных государственных деятелей, архитектурные памятники, литературных героев. Его картины украшали стены квартиры. В доме всегда были газеты, журналы и подписные приложения к ним. Очень любил бывать в Московских музеях, главным образом, в Третьяковской галерее, Музее изящных искусств (ныне — Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина), в Историческом музее.

В семье Григория Егоровича и Ирины Афанасьевны было 8 детей, трое умерли в раннем детстве, остальные дожили до преклонного возраста. Все дети получили образование, двое — среднее, трое — высшее.

Начало пути

Александра была первым ребёнком. Она рано покинула семью, стала жить самостоятельно, зарабатывая себе на хлеб шитьём и рукоделием.

Закончила трёхклассное Городское училище, затем пятиклассное Профессиональное рукодельное училище. В 1912 году самостоятельно, по собственному желанию поступила в Строгановское училище. Окончила полный курс училища в 1916 году, получила установленный диплом первой степени и была удостоена звания «учёной рисовальщицы». Её учителем был П. П. Пашков.

В 1918—1921 гг. училась в Высших художественно-технических мастерских (ВХУТЕМАС) по живописи у А. А. Осьмёркина и А. А. Веснина, по рисунку — у Н. П. Ульянова. В разное время её учителями были так же Д. А. Щербановский, С. В. Ноаковский, Н. И. Голоушев, А. А. Попова, Н. И. Чечелев. В период учения занималась художественной вышивкой, зарабатывая таким образом себе на жизнь. Её декоративно-прикладные изделия этого периода демонстрировались на выставках в России (1919) и Франции (1929). Некоторые из них сохранились до наших дней и нашли своё место в музеях России (см. далее).

В начале 20-х годов увлекалась театром и балетом и некоторое время сама занималась на курсах балетного искусства. По окончании обучения начала свою деятельность в области декоративного искусства. В 1922 году работала художником-декоратором в Детском кукольном театре при Народном доме им. Петра Алексеева, а также бутафором и костюмером при оперном театре Художественно-Просветительского Союза Рабочих организаций — ХПСРО (затем филиал Большого театра).

В 1924—1926 гг., в период безработицы, К. — Б. организовала и руководила мастерской художественной вышивки при бирже труда. Помимо чисто прикладных изделий — наволочки, абажуры, дамские шляпы и другие предметы женской одежды в это время было сделано несколько декоративных панно, описание которых заслуживает внимания. «Панно выполнены на холсте или шёлке в лоскутной технике. Абстрактный рисунок панно представляет собой сочетание фигур разнообразной формы и величины: это треугольники, многоугольники, полукружья, арки, расходящиеся лучи, фигуры неправильной причудливой формы, кое-где в виде лучей, стилизованные цветы. Фигуры вырезаны из ярких разноцветных шёлковых и шерстяных тканей, бархата, сукна, парчи.

Лоскутная техника завершена и дополнена различными вышивальными швами, как-то гладь, „козлик“, тамбурный шов и др., которые соединяют отдельные лоскуты тканей. Употреблены шёлковые, шерстяные, металлические нити, синель, а также золотой и серебряный шнуры, блёстки, бисер и стеклярус. Работа выполнена в ярких, сочных тонах, имеются детали разных оттенков красного, пурпурного, зелёного, жёлтого, фиолетового, голубого, синего цвета, которые чередуются с чёрными или коричневыми прослойками. Общее впечатление праздничности дополняют шнуры и блёстки.

Декоративные работы К. — Б. этого времени типичны для русского авангарда, столь распространённого тогда в живописи и архитектуре. Она успешно перенесла этот стиль в декоративное искусство. Сделанные с большим вкусом и смелостью в подборе цветовой гаммы и материала, декоративные изделия К. — Б. являются уникальными художественными произведениями прикладного искусства, которые заслуженно украшают наше музейное собрание» О. В. Власова.

В 1927 году К. — Б. по конкурсу получила заказ от ЦК Союза Горно-рабочих СССР к X годовщине Октябрьской революции. По эскизам и под руководством К. — Б. были выполнены 12 театральных занавесей и 5 знамён для Дворцов Культуры рабочих Донбасса, Северного Кавказа, Казахстана и Швеции. Вспоминает сестра К. — Б. — Зинаида Григорьевна Бычкова, участвовавшая в этой работе:

Занавесы шили из сукна сероватого или голубоватого тона. Внизу во всю ширину располагался национальный орнамент шириной 70 — 80 см (машинная аппликация), а по середине на занавесе были красные шёлковые или бархатные медальоны ручной аппликации. На одном медальоне объёмно изображены серебряные серп и молот из парчи, на другом медальоне — орудие труда угольщиков. Внизу, ближе к орнаменту, вышивались гладью жёлтым шёлком слова «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Париж — художественное становление

В 1928 году К.-Б. получает творческую командировку в Париж для усовершенствования от Народного Комиссариата просвещения и 28/VIII уезжает во Францию. Четыре года она прожила в Париже, где много работала в музеях, посещала художественные Академии, изучала искусство Франции, стремясь пополнить своё образование. Творчество К.-Б. парижского периода отличается большим разнообразием и своим личным стилем. Вначале она работала в графике. Делала различные этикетки для Торгпредства, обложки и книжные знаки для типографии Pascal. Здесь же издана была сказка П.П. Ершова «Конёк-Горбунок» с обложкой, иллюстрациями и заставками, сделанными К. — Б.

В 1929 году в жизни художницы произошло важное событие: состоялась её персональная выставка в галерее Irondel, находившейся на территории Palais Royal. На выставке она представила свои вышивки и графические работы. Выставка имела успех и получила резонанс в прессе (см. библиографию). После выставки художница стала получать многочисленные заказы на рисунки для художественно-декоративных изделий от различных промышленных фирм Франции и Германии. Так, К. — Б. сделала следующие работы: рисунки для декоративного альбома издательства Calvas и рисунки декоративных образцов для фирмы Stablissement I. Oppenheimer; модели спортивной одежды для фирмы Hermes; эскизы для журнала «Le Jordin des Modes»; модели вечерней обуви для Studio Medther; рисунки для конвертов для фирмы Seidenpapier Fabrik Eislingen Moriz Fleischner (Герма-ния). Кроме того, делала рисунки для костюмов, тканей, посуды, интерьеров.

Ряд произведений К. — Б. были воспроизведены в различных парижских изданиях (1928—1932): Librairie Gallimard; NRE, Paris, (афиша для книги «Жизнь Д’Артаньяна», см. иллюстрации); Impriemerie Pascal, (книга П. П. Ершова «Конёк-Горбунок», этикетки, обложки); Arts et metiers graphicus, (English edition); Mobilier et decoration; Novelle litterairs; Librairie des Arts decoratifs; Dessins 20 planches en Couleurs.

В Париже К. — Б. стала заниматься живописью, и именно здесь ярко раскрылось её незаурядное дарование живописца. В это время художница создала несколько прекрасных полотен в стиле русского авангарда, среди них «Пасхальный натюрморт» («Воспоминание о Пасхе»), «Декоративный натюрморт с голубым стаканом». Помимо выполнения заказов от фирм К. — Б. очень плодотворно работала как свободный художник. Она создала самобытную серию «Париж», состоящую более чем из 150 произведений. Эта серия — живое свидетельство увиденного в Париже и его предместьях. В каждом отдельном произведении улавливается отношение авто-ра к изображённому: то лирические, то спокойно-созерцательное, а иногда несколько ироническое. Серию составляют многочисленные графические листы с изображением самого разнообразного парижского люда — это торговцы, уборщицы, консьержки, цветочницы, матросы, солдаты, монахи и монахини, циркачи, «ночные бабочки», певцы, дамы и кавалеры из высшего света (б. кар., б. акв., б. цв. кар., б. т., к. г., смешанная техника). Цикл рисунков посвящён знаменитой в ту пору темнокожей танцовщице Жозефине Бейкер, изображённую в различные моменты танца (б. цв. кар., б. акв.).

Особо следует отметить ряд гуашей на картоне большого размера: «Парижанка», «Уличное кафе», «В театре», «На балу», «У зеркала» и др. К этой серии относятся и несколько живописных пейзажей с вида-ми Парижа и его окрестностей (“Берёзы в предместьях Парижа”, 1930 и др.).

В Парижский период раскрылось разностороннее дарование К. — Б., равно талантливой как в прикладном искусстве, так и в графике и живописи. Отчётливо проявилось уменье передать своё несколько ироничное восприятие парижской будничной жизни, отличный рисунок, утончённый вкус, исключительное трудолюбие.

Творчество К. — Б. не осталось незамеченным во Франции. Её работы выставлялись на наиболее престижных художественных выставках — Осеннем Салоне, Салоне Независимых художников, Салоне Художников-декораторов, частных выставках (см. раздел «Участие в выставках»). Ряд работ К. — Б. были куплены с выставок. Так в 1931 году, с выставки «Общества независимых художников» три работы приобрёл известный французский художник Поль Синьяк. Это были композиции из шёлковых тканей, выполненные в технике аппликации. На двух из них изображены корабли, на третьей цветы. Все работы были обозначены в каталоге под № 392 и стоили по 250 Fr каждая. Поль Синьяк высоко оценил эти работы и способности К. — Б. как художницы, о чём свидетельствует выдержка из его письма к К. — Б. от 21 марта 1931 года:

Гармония Ваших композиций отлична. Вы работаете с большой уверенностью и в полном соответствии с натурой. Вы отлично владеете материей и отлично передаёте природу. Ваши корабли действительно корабли, а не сабо, а я так люблю корабли. Для меня было удовольствием выбрать два Ваших произведения. Моя жена, также художница (она подписывается Сельмерхем Дегранж), ей также удаются цветы, выбрала Ваш букет, который привел её в восторг. Мы Вас очень хорошо примем в нашем доме. Моя дочь дебютирует в художестве. Она будет счастлива с Вами под-ружиться. Я в Вашем распоряжении, чтобы дать Вам любой совет, который Вы у меня попросите.

Далее П. Синьяк и К. — Б. обменялись несколькими посланиями, а 10 мая 1931 года состоялась личное знакомство.

… Я возвращаюсь в Париж на будущей неделе и буду очень счастлив с Вами познакомится. Если Вы желаете, мы можем провести время после обеда 10-го мая, так как утром я ра-ботаю очень часто в Академии Гранд Шомьер.

Последнее и прощальное письмо датировано 1 января 1932 года. Оно заканчивается такими словами: «… а также желаю успеха, которого Вы заслуживаете со всех точек зрения». Работы К. — Б. были приобретены также в частные коллекции Берн-штейна, мадам Морило, мадмуазель Пьерро, издательством Establissement Oppenheimer и др.

Московский период творчества (1930—1970)

26 мая 1932 года К. — Б. возвращается на родину. Непродолжительное время она работала по контракту в издательстве «Федерация». С 1933 года К. — Б. оставила декоративно-прикладное искусство и продолжала заниматься живописью и графикой, отдавая предпочтение натюрморту и пейзажу. Поскольку летнее время года художница постоянно проводила за городом в различных местах Подмосковья и прилежащих районах, то появились серии пейзажей: в 1935 году — окрестности Углича, в 1936 году — окрестности Звенигорода, 1938 — 40 годах — Пушкино, дерев-ня Акуловка, в 1960 — 80 годах — Фирсановка, деревня Назарьево, посёлки Джунковка, Загорянка. Писала множество этюдов деревенских строений и уголков природы (б. тушь, б. кар., б. цв. кар., б. акв.), а также крупные полотна (х. м.).

С особой любовью художница передаёт своеобразный колорит бедной русской деревни, полуразвалившиеся старые избы, замшелые сараи, задворки селений, глухую сырую осень («Старая изба», х. м. 1938 — 40 гг.; «Задворки» х. м.). Реже создавала солнечные, жизнерадостные пейзажи («Зелёная улица», 1936 , ф. м.; «Берёзовая роща», 1965, х. м.). В некоторых пейзажах чувствуется философский подтекст — «Раскрытое окно» («Дороги»),1959, х. м.

Будучи урождённой москвичкой и постоянной жительницей Моск-вы, К. — Б. неоднократно обращалась к городскому пейзажу. Художницу вдохновляла, главным образом, округа того дома, в котором прошла боль-шая часть её творческой жизни (с конца 1920-х до начала 1970-х годов). Она жила в студиях бывшего доходного дома З. А. Перцовой*, который располагается между Остоженкой и Москва-рекой на углу Курсового переулка и Соймоновского проезда. Из окон студии открывался великолепный вид на Кремль и Большой Кремлёвский дворец. Вскоре справа, за рекой Москвой появилась громада Дома правительства. Этот вид из окна стал излюбленным сюжетом для многочисленных этюдов и законченных картин, изображающих Кремль и его окружение с этого ракурса в разное время го-да и суток и при различном освещении. Красочно и нарядно выглядят кар-тины ночного Кремля во время праздничных салютов, когда на тёмно-синем, почти чёрном фоне ярко сверкают огни иллюминации и «букеты» фейерверков.

К. — Б. создала также небольшую серию московских городских пейзажей, под названием «Зима на Остоженке» (конец 1930-х — 1940-е годы). В этой серии выделяется картина «Набережная Москва-реки» («Кропоткинская набережная»), в которой выражена динамика широкой Московской улицы.

К.- Б. была прекрасным портретистом. В разное время она писала и рисовала своего мужа, скульптора С. В. Кольцова, своих родственников: сестру Ю. Г. Бычкову, племянниц, мать Ирину Афанасьевну Бычкову. Нарисовала много карандашных набросков хорошо и мало знакомых людей (например, сотрудников поликлиники, которую она посещала, участников Никитинских субботников 1960-х годов). Как и всякий художник К. — Б. отдала должное автопортрету, создавала их в различной технике: б. у., б. кар., б. акв., х. м., к. м. В портретных работах особенно чётко проявилась наблюдательность художницы. Она передавала не только характерные черты личности портретируемого, но и время создания портрета. В этом отношении показательно контрастируют такие работы, как автопортрет 1941 года, на котором в мрачных серо-коричневых тонах изображена истощённая художница, оставшаяся во время Великой Отечественной войны в Москве и портрет её мужа С. В. Кольцова 1946 года, цветущего загорелого мужчины, отдыхающего на даче. В некоторых портретах художница придавала портретируемому слегка гротескные черты, что особенно характерно для более раннего (довоенного) периода её творчества.

Однако, в этот период художницу особенно привлекали натюрморты с цветами и фруктами, и они ей прекрасно удавались. Особую прелесть её картинам придают как бы второстепенные предметы, не бросающиеся сразу в глаза: небольшие яркие кувшинчики, горшочки, стаканы, куски декоративной ткани или фон в виде прозрачной ниспадающей занавеси. Перечислю лишь некоторые из них: «Полевые цветы на воздухе», 1939 г. х. м.; «Цветы на террасе», 1946, х. м.; «Золотые шары», 1957, х. м.; «Пёстрый букет и яблоки», 1967, х. м. и многое другое.

Вспоминает племянница Александры Григорьевны Елена Максовна Кругова, ныне доцент Московского государственного университета культу-ры. «Преданность К. — Б. живописи, по-моему была беспредельна: она писала с утра до вечера — натюрморты (цветы), пейзажи, забывая обо всём другом. Вместе с ней мы собирали огромные букеты цветов, полевых, лесных и садовых. Букеты стояли повсюду, в многочисленных вазах, банках, кринках… и по-степенно превращались в чудесные картины. Для меня, девочки-подростка это действительно казалось чудом. Мне повезло: ря-дом со мной было так много красивых картин и я видела как они рождаются.»

Любимыми цветами художницы были розы. Она писала их с особым упоением, букеты белых, розовых, красных, вишнёвых, жёлтых роз в разных комбинациях, с различными интерьерами («Розы в синем горшке с лимоном», 1947, к. м.; «Белые и красные розы на террасе», 1954 и 1960 и многие другие). Художница создавала также натюрморты с фруктами и овощами. Особенно хорош натюрморт, выполненный в парижский период — «Фрукты в стеклянной вазе», (к. г.). Впоследствии К. -Б. неоднократно возвращалась к сюжетам с яблоками, видимо, добиваясь всё большего совершенства в их изображении («Зелёные и красные яблоки», 1937, 1938, х. м.; «Яблоки и бананы», 1964, б. акв.) На некоторых натюрмортах изображены предметы быта: «Натюрморт с чайником и зелёным луком», 1938, х. м.; «Красный фарфор», 1960, х. м. На других — среди бытовых предметов располагаются скульптуры, созданные её мужем С. В. Кольцовым («Натюрморт со скульптурой детской головки», 1944, х. м.). Среди работ К. — Б. имеются произведения как бы выходящие за рамки свойственных ей интересов, но указывающие на широту её возможностей, как художницы («Партизаны», 1943, х. м.; «Цыганский хор», 1957, б. акв.; «Красавица Ляля» («Кукла»), 1966, х. м.)

Чтобы понять профессиональные тонкости современных ей французских мастеров, К. — Б. написала несколько полотен в манере А. Матисса («Танец»), П. Синьяка и Ж. Сёра («Автопортрет» и др.). Хочется добавить, что от картин, особенно натюрмортов, веет ка-кой-то особой теплотой, от них исходит, как сейчас принято говорить, чистая положительная аура. Чем больше на них смотришь, тем больше они нравятся. Создаётся впечатление, что с них стекают на внимательного зрителя заряды доброты, уюта, спокойствия, вероятно, заложенные художницей во время их создания.

Немного о частной жизни

В Строгановском училище произошло знакомство К. — Б. с Сергеем Васильевичем Кольцовым (1892—1951), будущим известным скульптором и будущим её мужем. Всю дальнейшую жизнь они провели вместе, расставались лишь два раза на короткое время. В 1926 году был зарегистрирован их брак, который продолжался до смерти Кольцова С. В. в 1951 году. Вспоминает племянница Александры Григорьевны — Е. М. Кругова: «Есть чувство, которое стоит столько же, сколько любовь, это — верность. Мне очень нравятся эти слова и я хотела бы отнести их к Александре Григорьевне К. — Б., моей родной тёте. Вся её большая жизнь — это любовь и верность своему искусству и своему мужу — скульптору С. В. Кольцову. Это были красивые люди, приветливые, доброжелательные, интеллигентные, духовно богатые. Общаться с ними было легко и приятно. Они были большими тружениками, но никогда не превозносили свои достижения.» Сходные воспоминания сохранились и у Андрея Павловича Кольцова, оставшегося сиротой с двух лет: «Начиная с 1927 года мой дед, Кольцов Василий Петрович, каждое воскресенье и в другие дни водил меня к своему сыну Сергею и невестке А. Г. Кольцовой — Бычковой. Это была красивая и очень дружная пара, которая всегда радушно принимала нас с дедом и угощала вкусной едой. Помогала также деньгами. Заботились они обо мне и позже. Так, в конце 1941 года, тётя Шура (К. — Б.) устроила меня на работу в живописно-выставочный комбинат, что дало мне возможность получать рабочую карточку. А в 1943 году, когда я 9 месяцев лежал в госпитале после тяжёлого ранения, они неоднократно присылали мне посылки с нарочным.»

Как уже было сказано, большую часть своей творческой жизни художница прожила в бывшем доходном доме З. А. Перцовой. Этот причудливый дом, построенный из красного кирпича, заслуживает некоторого описания. Он имеет форму треугольника, одна сторона которого образована Курсовым переулком, а другая — Саймоновским проездом. Парадный вход — со стороны Саймоновского. Большой вестибюль, широкие мраморные лестницы со следами бывших ранее ковров. В вестибюле стояла массивная деревянная вешалка, но в те времена, когда я начала там бывать (1930-ые годы) никто на ней не раздевался… Затем она и вовсе исчезла. В вестибюле же телефон-автомат и лифт (и то и другое редко работало), консьержка, а попросту сторожиха на промятом диване, строго смотрела и спрашивала, к кому идёшь. На стороне, обращённой к Кремлю, два этажа дома были отведены под студии, высота потолков в которых достигала не менее 5 метров. В этих студиях с конца 1920-х годов, кроме семьи Кольцовых, жили А. В. Куприн, В. В. Рождественский, Р. Р. Фальк и другие. Студии объединял широкий коридор. Помещения студий представляли собой огромные коробки, не приспособленные для жилья, но другого жилья у художников не было. Поэтому постепенно студии перегораживались и перестраивались так, что в них появились спаленки, кухоньки, столовые, прихожие. У Кольцовых большую часть студии занимала мастерская Сергея Васильевича с его работами, материалами, приспособлениями. Меньшую часть составляло жилое помещение, на стенах которого были развешаны картины обоих художников, из которых запомнились «Рыбы» Кольцова и «Пасхальный натюрморт» К. — Б. Стояли также скульптуры «Утро», «Голова ребёнка» (Кольцов). Меблировка спартанская: кушетка, трюмо, стол, ширма, мольберт. Незадолго до войны у Кольцовых была по-строена антресоль со скрипучей лестницей, отделявшей маленькую прихожую. В студиях были огромные окна, занимавшие всю наружную стену, а батареи маленькие и всегда чуть тёплые. Поэтому температура помещения 13 — 14 считалась хорошей, а выше и не поднималась… Если посмотреть на этот дом с улицы, со стороны Саймоновского проезда, прямо над парадной дверью виден большой причудливый балкон — это балкон бывшей студии Кольцовых. С этого балкона в 1932 году семья Кольцовых наблюдала за разрушением храма Христа Спасителя.

Вот, что запомнил об этом А. П. Кольцов: «Первое яркое воспоминание о тёте Шуре (К. — Б.) от-ложилось в моей памяти в день взрыва храма Христа Спасителя. Мне было тогда 7 лет и мы с дедом находились в это время у С. В. и А. Г. Кольцовых. Помню, когда начались взрывы, мы вышли на балкон. Вся картина была как на ладони. Видели, как рушатся стены храма. Это было страшное зрелище. Дед, очень набожный человек, стоял стиснув зубы и сжав кулаки. С. В. повторял: „Варвары, варвары“, а из глаз А. Г. текли слёзы, она их не вытирала и они капали на балкон…»

В начале 1970-х годов дом был передан иностранному представительству. К. — Б. переехала со всем художественным наследием своего покойного мужа скульптора С. В. Кольцова и своими многочисленными работами в квартиру на Ленинском проспекте.

Но работа продолжалась, несмотря на ухудшающееся зрение. Пока глаза её видели, в мастерской всегда стоял мольберт с картиной, которую она продолжала совершенствовать. Летом, на даче, она всегда была с карандашом и блокнотом, в котором появлялись всё новые наброски, этюды уголков природы, строений, людей.

В быту К. — Б. отличала скромность, непритязательность. Эта маленькая, изящная женщина была всегда со вкусом одета, хотя её туалеты не блистали богатством и многообразием. Она была воспитанна, доброжелательна к людям и умела сохранить чувство собственного достоинства при любых обстоятельствах. Характер К. — Б. — это твёрдость, целеустремлённость, настойчивость в стремлении к поставленной цели. Это помогло ей выстоять во многие трудные периоды жизни, которые выпали на её долю: Первая мировая война; Октябрьская революция с последующей разрухой, голодом и холодом Гражданской войны; Великая Отечественная война, которую Кольцовы пережили в Москве, скитались с одной квартиры на другую, поскольку их дом был законсервирован, снова голодали и холодали.

Ранняя смерть мужа была глубоким потрясением для К. — Б. Она долго болела, но затем постепенно снова твёрдо встала на ноги и продолжала работать на своём поприще, стойко переносила одиночество. К. — Б. приложила много усилий для того, чтобы сохранилась память об её муже. Благодаря её исключительной целеустремлённости и настойчивости в 1962 году вышла монография А. В. Парамонова «С. В. Кольцов», а в 1974 году состоялась персональная выставка работ скульптора в выставочных залах Союза художников РСФСР. Наиболее радостным временем для Кольцовых была жизнь на даче в посёлке «НИЛ» («Наука, искусство, литература») вблизи станции Ново-Иерусалимская Рижской ж.д. (1943—1951). Это был один из райских уголков Подмосковья. Двухэтажная полуразрушенная войной дача стояла на огромном участке среди леса. В доме сохранилась только одна большая комната с печкой, в которой всё лето жили К. — Б. с мужем и матерью, а временами сёстры, племянницы, золовка. Был фруктовый сад, огород, с которого в тяжелые времена кормилась вся семья. Тишина, безлюдье, с пригорка видны просторы лугов, полей, уходящий вдаль край леса, село Лучинское. Под пригорком протекает очень холодная и чистая речка Малая Истра.

Именно на этой даче, среди благоухания леса, изобилия садовых, лесных и полевых цветов наиболее запомнилась нам Александра Григорьевна стоящей целый день за мольбертом на свежем воздухе или на террасе, ибо надо было успеть запечатлеть необходимое освещение и свежесть цветов натюрморта. «Шура, обедать», — звала мать. Безрезультатно. Пока не начнёт темнеть — работа и только работа.

В последние годы жизни К. — Б. почти ослепла, однако даже это не убавило её мужества и стойкости. До последних дней она оставалась на ногах, всем своим видом и поведением продолжала вызывать уважение окружающих людей.

Скончалась 8 апреля 1985 года, без малого 93-х лет от роду. Её прах захоронен на Ново-Девичьем кладбище, рядом с прахом её мужа, скульптора С. В. Кольцова (постамент № 64).

Некоторое время К. — Б. находилась как бы в тени творчества своего мужа, однако в последние годы внимание к её творчеству значительно возрастает, о чем свидетельствует активное приобретение её работ многими крупными музеями Российской Федерации и частными коллекционерами России, Германии, Франции, а также успешные продажи её работ на престижных Московских арт-аукционах.

Александру Григорьевну портретировал скульптор С. В. Кольцов. Известны её портреты «Утро» (мрамор, 1930), «Портрет жены» (гипс, 1944, переведён в бронзу в 1990 году), большое число рисунков исполненных в разные годы, начиная с 1910. Также художница служила моделью некоторых других произведений Кольцова.

Владелец страницы: нет
Поделиться